Хранитель солнца
Шрифт:
– Десятый – он и есть десятый. А кроме того, тут имеются дополнительные обстоятельства. В лице машины…
– В лице? – переспросил Сидоров. – У машины же нет лица!
– Ну, или не в лице, а скажем, в моторе… вообще, Сидоров, не придирайся к словам! Я чувствую, что поторопился насчет премии лично для тебя!
– Я не придираюсь. Я уточняю.
– И уточнять не надо. Потерпевшая найдена в машине мужа, каких тебе еще доказательств нужно? Собираемся немедленно и едем задерживать этого самого Звонарева! По месту жительства или работы…
В это время телефон Сидорова зазвонил.
Капитан наморщил лоб и рявкнул:
– Сколько раз тебе говорил, чтобы никаких личных звонков в рабочее время!
– Это не личный, это по делу… это мой знакомый звонит из двадцатого отделения!
– Везде у тебя, Сидоров, знакомые! И чего этому твоему знакомому надо?
– Одну минутку… сейчас узнаю…
Сидоров поднес трубку, послушал и что-то вполголоса проговорил, потом повернулся к старшему товарищу:
– Не нужно ехать по месту жительства или работы. Михаил Звонарев сейчас находится у них, в двадцатом отделении.
– Как – у них? – всполошился Севрюгин. – Они что – его задержали? Это же наше дело и наш подозреваемый!
– Они его не задержали. Он к ним сам пришел.
– С повинной?
– Никак нет. Он пришел, чтобы подать заявление о пропаже своей жены гражданки Птицыной. Алены Викторовны. А я попросил своего знакомого задержать его до нашего приезда.
– Заявление подал? – изумился Севрюгин. – Вот ведь гад! Сам ее убил – и подал заявление, чтобы отвести от себя подозрения! Но у меня этот номер не пройдет! Едем туда немедленно!
Часом раньше в двадцатое отделение полиции пришел взволнованный мужчина средних лет. Он подошел к дежурному и проговорил, задыхаясь:
– К кому мне можно обратиться по поводу исчезновения человека?
– Какого человека? – устало осведомился дежурный.
– Моей жены!
– Ну, пойдите к капитану Сычеву… это двадцать шестой кабинет на втором этаже.
Капитан Сычев работал в двадцатом отделении совсем недавно, и на него сваливали всякую бесполезную и муторную работу.
Взволнованный мужчина взбежал на второй этаж, нашел нужный кабинет, постучался в него и вошел, не дожидаясь ответа.
За столом сидел молодой человек со следами хронического недосыпа на лице.
– Помогите мне! – выпалил посетитель, бросившись к столу.
– Вы кто? – спросил его Сычев.
– Я муж… у меня пропала жена…
– Давно пропала?
– Вчера не пришла ночевать, и сегодня не появилась…
– Значит, еще нет трех суток. Слишком рано… может, она просто, извиняюсь, загуляла…
– Как вы можете?! – взвился посетитель. – Моя жена – исключительно порядочная женщина!
– Со всякими случается…
– Так вы примете у меня заявление, или мне обратиться к вашему начальству?
– Не надо к начальству… – Сычев вздохнул и придвинул к себе бланк. – Так, кто вы?
– Я же сказал – муж! Что тут непонятно?
– Постойте! Я вас спросил, кто вы. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, имя и отчество…
– Звонарев Михаил Петрович.
– Звонарев… – Сычев записал, и вдруг поднял глаза на посетителя. – Как вы сказали?
– Звонарев Михаил Петрович.
– Ага… – Сычев покосился на свой телефон.
Его старый приятель, старший лейтенант Сидоров, просил узнать все, что можно, про Михаила Петровича Звонарева. Просил именно его, потому как Звонарев этот прописан был по адресу, который относился к двадцатому отделению полиции.
Как уже говорилось, Сидоров был очень шустрый. Чего не скажешь про капитана Сычева, у его шестимесячного ребенка резались зубки, и он укачивал младенца по ночам, давая поспать измученной жене хоть сколько-то. Поэтому он тут же забыл о просьбе приятеля, а тут – вон он, Звонарев, собственной персоной, сидит перед ним…
– Подождите минутку!
Сычев вышел в соседнюю комнату и оттуда позвонил Сидорову, чтобы сообщить, что подозреваемый сидит у него в кабинете.
В двадцатом отделении полиции недавно делали ремонт.
При этом кто-то явно схалтурил, и между некоторыми комнатами была очень плохая звукоизоляция.
Кроме того, имелся еще один нюанс. Дело в том, что Михаил Звонарев от природы обладал очень хорошим слухом. В детстве его мама заметила это качество и захотела отдать ребенка в музыкальную школу, но там после прослушивания ей доходчиво объяснили, что хороший слух и музыкальный слух – это совершенно разные вещи и что в музыкальном отношении ее сыну, как говорится, медведь на ухо наступил.
Мамина мечта не осуществилась, что очень порадовало Мишу: он боялся, что мать усадит его за пианино.
Так или иначе, хороший слух у него сохранился.
И теперь он услышал, как в соседней комнате капитан Сычев разговаривает по телефону.
– Привет, Сидор! – проговорил он, слегка приглушив голос, что ничуть не мешало Звонареву. – Да, это я… Ты ведь мне про Звонарева говорил? Про Михаила? Ага… так вот, он сейчас ко мне пришел. Заявление хочет подать. Жена у него якобы пропала. Да, Михаил Петрович… точно… ничего не путаю… приедешь? Задержать? А на каком основании? А, не в том смысле… ладно, я его придержу малость… пока заявление напишет, пока то да се… хорошо, не выпущу!
Михаил Звонарев напрягся.
Почему его хотят задержать? Что-то случилось с Аленой? Они что-то уже знают? То есть, несомненно, с ней что-то случилось, она не пришла домой вечером и не позвонила. А на его звонки не отвечала, а потом вообще женский противный голос твердил, что телефон выключен или находится вне действия сети. Он волновался, но не стал звонить ее подругам из гордости, он знал, что она бы обязательно сообщила ему, если бы что-то случилось – авария или еще что. Он промаялся всю ночь, позвонил в несколько больниц, но там ему ничего толком не сказали, и тогда он пошел в отделение полиции.