Чтение онлайн

– Робин Рэндал, родился 17 августа 2038 года в секторе Фулхем Большого Лондона. Отец – Джон Рэндал, родился в 1998 году в Бейсингстоке, умер в апреле 2052 года в Чаринг-Кросс госпитале. Причина смерти – сердечная недостаточность, наступившая от удара электрическим током. Мать – Дженифер Хильда Рэндал, до замужества Галахер, родилась в 2007, умерла в 2049 году. Причина смерти – рак. Место рождения: Ширам, Глостершир. – он поднял глаза. – Поэтому ты решил перейти границу?

Они знали о нем все. Отрицать было бессмысленно.

– Отчасти, сэр, – ответил он чуть слышно.

– Понятно, – кивнул сэр Перси. – Твоя мать рассказывала тебе о Графстве?

– Нет. Я вообще не знал, что она родилась здесь, пока… После смерти отца я нашел ее письма.

– Любопытно, – заметил сэр Перси. – Неужели одного этого открытия было довольно, чтобы отважный юноша нарушил все табу. А может, она сама, невольно, подтолкнула тебя к этой мысли, даже не говоря ни слова? Стоит потолковать об этом на следующем заседании Социально-Психологического комитета. Однако, мы отвлеклись. Так что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Давно вы знаете обо мне?

Это вырвалось помимо его воли, только потом Роб понял, что должен отвечать на вопрос, а не спрашивать. Впрочем, сэр Перси охотно рассказал:

– Спустя три дня, как ты поселился у Гиффордов. Конечно, еще до того славного пикничка, когда ты разыграл весьма убедительное представление для Чарли Харкорта. «Типичный гнусавый выговор непальских поселенцев!», – он улыбнулся. – Какая жалость, что нельзя увидеть его лицо в эту минуту. Было бы забавно.

Он захлопнул журнал и откинулся на спинку стула.

– Безусловно, ты дольше не можешь оставаться членом нашего общества. Ты – урбит, обманом занявший место, которое тебе не принадлежит. Тебя разыскивает полиция Урбанса за побег из государственного интерната в Барнсе. Как видишь, это общество не столь бессистемно и дезорганизовано, как кажется. Все тщательным образом расследуется, проверяется и перепроверяется. Сопоставить появление мальчика из Непала и известие о беглеце из Урбанса оказалось несложной шарадой. Теперь позволь мне задать тебе один вопрос. Нам известно, кто ты. Мы знаем, что вы были очень дружны с Майклом Гиффордом. Именно он уговорил родителей принять тебя в семью. Неужели, по-твоему, после этого я поверю, что он никогда и ничего не говорил тебе о заговоре?

Роб покачал головой:

– Нет, сэр.

– Я рад, что ты одумался. А теперь расскажи мне все. Не торопясь, все по порядку.

Роб рассказал, умолчав только о последней встрече с Майком. Сэр Перси слушал, не прерывая. Когда Роб закончил, он спросил:

– И он никогда не упоминал о планах восстания? Не слишком правдоподобно, тебе не кажется?

– Нет, сэр. Я отказался пойти с ним.

– Почему?

– Я не видел ничего плохого в том, против чего они восставали. То есть, я…

– Ты нашел пристанище в Графстве и был вполне доволен. Я прав?

– Да, сэр.

– Но он, возможно, надеялся перетянуть тебя на свою сторону, переубедить?

– Мы спорили, иногда очень горячо. Мы бы никогда не договорились.

– Ты знал, что его намерения расцениваются как государственная измена?

– Я не подозревал, что все так серьезно. Думал, одни разговоры.

– Преступные разговоры, – сэр Перси чуть помедлил. – Почему ты не сообщил властям? По крайней мере, директору школы?

– Майк очень помог мне, сэр.

– Да, – сэр Перси внимательно разглядывал его. – К тому же, если бы ты обратился к властям, ты почти наверняка был бы изобличен как мошенник и самозванец.

Роб молчал – отрицать циничное обвинение было бессмысленно. Выждав минуту, сэр Перси продолжал:

– Ты не очень-то помог нам. Все, что ты рассказал, нам уже было известно. Молодой Пенфолд мертв, а его брат схвачен, – сэр Перси вновь выдержал паузу, но Роб молчал. – Посему, единственное, что мы можем с тобой сделать – не медля отправить тебя в интернат в Барнсе.

Слова, которых он всегда подспудно ждал и боялся, оглушили своей внезапной неумолимостью. Будто издалека доносился голос сэра Перси:

– …общество, каким мы его знаем. Впервые за всю историю человечества мы добились мира, спокойствия и счастья для огромного числа людей. Присущие человеческой природе, а потому – неизбежные, агрессивность и жажда насилия тщательно направляются в определенное русло: в Урбансах – это Игры и редкие, скоро гаснущие бунты; в Графстве – атлетические состязания, охота и прочее, и прочее… Для тех случаев, когда эти меры не дают желаемого результата, есть Китайская война. Как никогда прежде, население Урбансов имеет все, чтобы радоваться жизни: хорошая еда, вдоволь развлечений. В Графстве джентри наслаждаются праздностью и роскошью аристократов. Мы раскрутили стрелки часов вспять, вернули время до Первой мировой войны. Вновь наступил Золотой Век, который длился полстолетия и никогда не должен завершиться.

Сэр Перси умолк и подошел у окну. Его прилизанные волосы блеснули на солнце. Роб не понимал, зачем сэр Перси рассказывает ему все это – может, для собственного удовольствия?

– Все должно выглядеть естественным, – продолжал сэр Перси, – поскольку люди не могут получить удовлетворение, пока не поверят, что их жизнь – единственно правильная. Чтобы добиться этого, требуется разумная и четкая система. Вот тогда и выходит на сцену специальная группа преданных своему делу людей, которые будут выступать в роли хранителей всех остальных. Возьмем хотя бы оружие. Оно упразднено, но сохранен определенный арсенал для защиты общества от беспорядков. Кроме того, среди нас есть опытные психологи, они помогают направлять действия людей в надлежащее русло. Мы всегда начеку. В этом отношении Урбансом управлять легче, чем Графством. Каждый, кто обладает творческим мышлением и инициативой, в серой массе сразу бросается в глаза. Здесь – потруднее. Аристократия всегда давала хороший урожай бунтовщиков. Как бы умело мы не управляли джентри, рано или поздно такие досадные неприятности случаются. Это как нарыв, мы просто дожидаемся, пока он созреет и вскрываем его. Пройдет по меньшей мере, лет пятьдесят, прежде чем это повторится.

Сэр Перси приостановился и спросил:

– Ты понимаешь меня, мальчик? Или пропускаешь мимо ушей?

– Понимаю, сэр.

– Я и не сомневался. Ты неглуп. А, перейдя границу, к тому же доказал свою инициативность. Ты нарушил табу, выстроенное и заботливо оберегаемое нашими психологами. Обычный ребенок на это не способен. Ты хотел бы остаться здесь?

Роб не верил своим ушам – настолько неожиданным было предложение.

– Разве я могу, сэр? Я думал…

– С тех пор как ты разоблачен, ты находишься под постоянным наблюдением, как возможный кандидат в хранители. Одно время мы рассчитывали на молодого Гиффорда, – он пожал плечами. – Ну что ж, бывают и ошибки. Впрочем, их всегда можно исправить.