Чтение онлайн

Кемром проигнорировал слова Ландони и медленно снял маску. Поначалу его лицо скрывали волосы, но, стоило мужчине поднять голову и небрежным жестом убрать их, как путники увидели то, что скрывалось за кусками пластика и электросхем.

Лицо дезертира отличалось бледностью и аристократической тонкостью. Глаза, некогда выразительные и светлые, практически заволокло чёрной пеленой, а их внутренние уголки неестественно вытянулись. В остальном, казалось, его лик не сильно изменился после экзитиозической метаморфозы.

— Полагаю, теперь я могу рассчитывать на вашу откровенность, господа, — отложив маску, проговорил Кемром. — Нечасто в мою обитель приводит юных вейн, в особенности здоровых — а она такова, я слышу её запах.

Тотчас Нине стало тревожно: голос и лицо мужчины показалось ей знакомыми, равно как и укрупнённые руки — невольно вспомнился бармен из «Жатвы». Однако, подавив тревогу, девушка лишь плотнее придвинулась к Кегану, решив оставить свои наблюдения до лучших времён.

— Выражайся менее жутковато, — откликнулся Ландони. — А так всё очень просто: Стих Сумерек объявил на Нину охоту, и мы ищем, где можно перекантоваться.

— Ковон, за госпожой Нойр охотится Стих Сумерек? — Кемром посмотрел на девушку немигающим взглядом. — Досадное недоразумение. Впрочем, не могу сказать, что ждал от этих фанатиков иного: как и многие на поприще борьбы за справедливость, они начали здраво, отстаивая права психокинетиков. Что, однако, не помешало им всего за пару десятилетий дойти до фантазий о мировом господстве. Закономерно и скверно, ха-х.

— Ну, приятно быть хоть где-то избранной, — Нина повела плечами, — наверное.

— Сомневаюсь, что дело в избранности. Моя прогнозистка, госпожа Вдовина, уже проверила вас — и сама по себе вы совершенно не представляете опасности. Ваша карта сильная, — с этими словами капитан достал из нагрудного кармана карту, на лицевой стороне которой была выведена вязь из литер Живамиж, Вернута и Раге, — но по своей сути она лишь усиливает других. Катализатор, как говорят в психокинетике. А вот, к примеру, карта кайра Аматриса. — Следом на столе появилась карта с литероскриптом из Манихайта, Хелты и Немока. — Вместе они являют безумный коктейль силы, но порознь — это просто карты.

— Не уверена, что была готова настолько глубоко узнать, как меня видят мойры, — растерянно призналась Нина.

— А что насчёт меня? — поинтересовался Эммерих. — На меня есть карта?

Переведя на странника взгляд, капитан достал третью карту с вязью, полностью дублирующую Кегана, но с иным порядком — Немок шёл после Манихайта.

— Удивительное сходство при условии, что жизнь вы живёте разную, — прокомментировал Кемром. — Я бы подумал, что вы братья.

На мгновение Кегану почудилось, что лицо Эммериха стало напряжённым — он резко взялся за стакан и залпом его осушил.

Эпизод тридцать седьмой

Нулевая Высота: Заповедник

бар «Рентген»

9-30/999

— Вот так, мы на месте, — после встречи с капитаном резюмировал странник и посмотрел сначала на Нину, а потом на Аматриса. — Ну что, прощаемся?

— Я не тороплюсь, Ландони, — хмуро ответил Кеган.

— Настолько привык к нашей компании? — игриво поинтересовалась Нина.

В ответ Кеган улыбнулся уголком рта и привлёк к себе девушку за талию.

— Не задавай глупых вопросов: ты же знаешь, что…

— Лады, — Ландони хлопнул в ладони, — всё прошло однозначно лучше, чем могло бы. Во всяком случае, ни у кого лишнего отверстия не появилось, и не было драки.

— А что, Кемром часто [бьёт морды]? — Нина бросила настороженный взгляд на окна второго этажа.

— Ага, — ответил странник, — этот тип опасен, поэтому не советую вам [бычить] на него: потеря пары зубов в таком случае будет считаться малой кровью, это я вам гарантирую.

— Значит, тиран и диктатор, — мрачно проговорил Кеган.

— О да. Знаешь, будь ты лет на десять моложе, я бы предложил тебе провернуть тут революцию в духе подростковой антиутопии, — затараторил Ландони, — но даже я для такого староват, а Нина, скорее, закружится в объятиях капитана, чем покажет ему, чем кошмары ночуют.

— Да за кого ты меня держишь? — возмутилась Нина.

— Я? Да я так… — Ландони повёл их прочь от Музея. — В общем, не попадайтесь этому челу на глаза. Ну его [к лиру].

Остановившись, Кеган скрестил на груди и спросил в спину красморовца:

— Выходит, это твоё безопасное место?

Эммерих нехотя остановился. Чуть подумав, он медленно повернулся.

— Ну да. Сюда закрыта дорога как Красмор, так и сектантам — а если кто и проникнет, им же хуже.

Заповедник являл собой наихудшую иллюстрацию того, какими города видят в «конце времён». Отравленные дыханием Немока люди, а также обезображенные нелёгкой жизнью калеки — вот кого встретили путники в сапоре. Увидеть хоть мельком симпатичное лицо казалось невыполнимой задачей. Впрочем, Эммерих не сомневался, что при желании можно решить и эту проблему:

— В «Рентгене» огонь вейнилки, — он широко улыбнулся, — конечно, если тебя не смущают чужие протезы.

— Меньше всего я собираюсь ходить в бордель, — отмахнулся Кеган, оглядывая окружающие дома.

Прежде город, без сомнения, был красив. Покрытые изящной лепниной фасады, фонтаны со скульптурами, украшающие перекрёстки. За прошедшие годы многое изменилось. Барельефы частично осыпались, в черепичных крышах зияли провалы, кирпичные стены испещрили непристойные граффити. Брусчатка зияла выбоинами, на некоторых улицах её сменял растрескавшийся асфальт, сквозь который проросли сорняки. Автомобилей на улицах было немного. Некоторые — на паровом ходу, другие выглядели так, будто их собирали из деталей нескольких других машин.