Чтение онлайн

— Жёлтые шарики станут солнцем, голубые будут речкой. А из красных мы сделаем маки. Пусть расцветают на песке. Вот так!

Давно присматривался к своему племяннику дядька Михаила. Чувствовал, что есть у мальчика необыкновенный талант к хрустальному делу, и приглашал Бориску с товарищами заходить в гуту: смотрите, мол, ребята, в будущем пригодится.

Бориска знал, что сразу стеклодувом не станешь. Нужно научиться сначала помогать мастеру.

У мастера помощников в гуте много. Один растапливает печь и поддерживает пламя у горшков. Другой делает для мастеров заготовки — баночки. Берёт из горшка концом трубки каплю стекла и слегка её раздувает в небольшой пузырёк. Для крупных вещей баночку приходится несколько раз опускать в жидкую массу и набирать побольше стекла. Тот, кто заготавливает эти баночки, называется баночником.

Есть ещё грельщики. Они время от времени подогревают незаконченную вещь. Ведь стекло очень быстро остывает. А работать с ним можно, только пока оно горячее и мягкое.

Самых молодых берут в гуту приймалками. Стоит такой приймалка у деревянного помоста, принимает от стеклодува только что сделанные сосуды и относит их в отжигательную печь. Там стекло, как говорят, «дозревает», то есть крепости набирается.

Сначала Бориске казалось, что обязанность у приймалок простая: прими да отнеси. Но потом присмотрелся он и понял: не так легко снять даже обычный стакан с трубки. Руками егр не возьмёшь — он ещё горячий. Куда попало не поставишь — он ещё хрупкий: того и гляди рассыплется сам собой.

У приймалок есть свои щипцы, железки и лопатки. Только ими тоже нужно уметь пользоваться. Если ловко подставить щипцы под трубку, то вещь сама «садится» в них, как в кресло. Приймалка принимает хрусталь и быстренько относит его на отжиг.

Дядька Михайла говорил Бориске, что все знаменитые стеклодувы начинали работать сначала приймалками. Поэтому и Бориска хотел стать приймалкой и подбивал ребят попроситься в гуту.

— Боязно, — говорит Борискин друг Вася. — Мой батька рассказывал, как был приймалкой. Мастер выдул большой кубок. Возился с ним чуть ли не целый день. Такое там навертел из стекла, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А батька мой, с радости, хвать его щипцами с размаху. Да мимо! Кубок разлетелся вдребезги. Тогда мастер той же трубкой так избил моего батьку, что до сих пор шрамы на спине остались.

— Зверь! — прошептал кто-то из ребят.

— Не в том дело. Мастеру стало очень обидно, что труд его тяжёлый пропал. Он в этом кубке душу свою оставил, а мой батька, выходит, неосторожно душу разбил. Понимать надо...

Слушал Бориска разговоры ребят, а сам думал: бойся — не бойся, когда-нибудь один раз надо себя пересилить и войти в кромешный ад гуты. Иначе не узнаешь про таинственные дела стеклодувов. Только там, на деревянном кругу, и совершаются настоящие чудеса. Только там и раскрываются хрустальные тайны.

Бориска никак не мог забыть дядькину сказку про муранцев. Хотелось ему, очень хотелось раскрыть их секреты. И казалось мальчишке: вот дайте ему скорее выдувальную трубку да пустите к огнедышащей печи — он сразу всё разгадает.

Но пока и Бориска, и его друзья были ещё совсем маленькими. Пока они могли только мечтать. А попроситься в помощники к стеклодувам ещё не решались.

Вот и сидели ребята на решётчатых воротах, как воробьи. Каждый раз откладывали разговор со стеклодувами «на потом».

Однажды всё-таки решились ребята. Договорились, что рано утром пойдут в гуту наниматься приймалками. Было задумано так: кто первый встанет, должен забежать за остальными.

Бориска с вечера отдёрнул цветастую занавеску на окне, чтобы первые утренние лучи ударили ему прямо в глаза.

Но проснулся он гораздо раньше, чем собирался.

Было ещё совсем темно, когда под окнами раздался вдруг страшный шум. Бориска увидел, как какие-то чёрные тени пронеслись мимо по улице.

Отец соскочил с кровати и бросился во двор.

— Что там? — испуганно спросила мать.

— Куда-то наши приказчики с сундуками да узлами на повозках покатили, — отозвался из сеней отец. — Видно, удирают.

Потом кто-то с улицы позвал отца. Тот оделся и ушёл.

Бориска задремал.

А когда вновь проснулся, увидел: в избе собрались старые стеклодувы. Из разговоров он понял, что в селе произошло нечто важное. Управляющий стекольным заводом получил от хозяина из столицы телеграмму срочно упаковать самый ценный хрусталь и выехать к польской границе. Приказчики в темноте нагрузили повозки и поехали на станцию. А по пути загасили в гуте печи. И сегодня, впервые за столько лет, стеклодувы не пойдут на работу.

Дядька Михаила говорил:

— Мерзавцы! Чуют, что их время кончается, вот и безобразничают! Ничего, скоро придёт новая власть...

Осенний день 1917 года Бориска хорошо запомнил.

В село прибыл вооружённый отряд. Красногвардейцы приехали на тачанках, под развевающимся красным знаменем. У них были винтовки и наганы. А грудь крест-накрест перетягивали пулемётные ленты.

Тачанки остановились на большой площади. Здесь был назначен митинг. Пришли мастера со своими жёнами и детьми. Многие на грудь прикололи алые банты.

В России победила революция. И алый цвет стал символом революции. Это был цвет знамени победившего пролетариата, цвет крови, пролитой за свободу.

У Бориски не было алого банта. И тогда он приколол на грудь алую розу. Получилось ещё лучше, потому что алой розы больше ни у кого не было. В ту глубокую осеннюю пору розы давно отцвели. Только у Ярёминых на окошке в горшке почему-то вдруг вторично зацвёл кустик. Взрослые глядели на украшенную цветком Борискину курточку и хвалили его:

— Ай да Бориска! Ай да маленький революционер!

На площади все собрались послушать, что скажет комиссар.

— Товарищи стеклодувы, — говорил он, — власть буржуев кончилась. По всей стране рабочие и крестьяне отбирают у помещиков и капиталистов фабрики, заводы и земли и прогоняют хозяев прочь. Больше не будут богатеи издеваться над простыми людьми. Народная власть передаёт фабрики, заводы и земли в руки тех, кто на них трудится. Теперь гута принадлежит вам, стеклодувы. Зажигайте в ней огонь и работайте.—Комиссар обвёл рукой вокруг. — Вся эта земля, и лес, и речка — тоже ваши. Владейте ими, как настоящие хозяева.