Чтение онлайн

Настроение у Петьки окончательно испортилось, и он зашагал рядом с Дашей такой же поникший и мрачный, как и сестра.

Было свежо. Одежда ребят намокла от росы. Предрассветный туман стелился низко над землей, словно кто разлил молоко. Чуть поодаль он так сгущался, что за непроницаемой белой пеленой ничего не было видно. Ребята подходили все ближе, но дымка не рассеивалась. Скоро они увидели, что это вовсе не туман, а огромная каменная глыба. Ни единое пятнышко не нарушало ее безупречной белизны. Это был не известняк, не мрамор, не гранит, и никакой другой известный камень. Дети никогда не видели камня, который мог бы сравниться с ним по красоте и чистоте. Петька от восторга открыл рот.

— Так вот он какой, Алатырь! — восхищенно выдохнул он.

Даше было не до любования красотой камня. Она силилась понять, что гнетет ее. Чувство тревоги не покидало ее ни на минуту.

— А может это и не Алатырь вовсе? — возразила Даша. — Мы же в слезах не искупались.

И тут они услышали чье-то всхлипывание.

— Кто это плачет? — насторожился Петька.

— Ну вот, началось. Чтоб не радовался слишком рано, — язвительно сказала сестра.

Ребята обошли камень и увидели босоногую девушку, одетую в простой русский сарафан и незатейливую полотняную блузку. На ней не было никаких украшений, кроме венка, сплетенного из полевых цветов, но и в скромном сарафане девушка была несказанно хороша собой, и самым большим украшением были ее волосы. Они золотой волной струились почти до пят. Глаза девушки были ясно-голубыми, хотя из них беспрерывно текли слезы. Они падали жемчужинами, и стоило им коснуться земли, как жемчужины обращались в белую дымку, которая оседала росой на траве.

— У вас что-то случилось? — участливо спросил девушку Петька.

Красавица молча кивнула.

— Может мы можем помочь?

— Спасибо за доброе участие, да только вы мне ничем не поможете, поклонилась девушка. — Может, я вам помогу? Ведь не зря вы сюда пришли, да моими горючими слезами умылись — вон вся одежа на вас промокла.

Даша поглядела на траву, густо покрытую росой, и удивленно покачала головой:

— Ну и плакса! Прямо царевна Несмеяна!

Петька сердито посмотрел на сестру.

— У Несмеяны слезы всем в горесть, а мои слезы земле нужны, чтобы травы поутру перед жарким днем напоить, — спокойно возразила девушка. Однако, поведайте мне, почто пришли к моему камню заветному?

— Так это ваш камень? А кто же Усыня? — спросил Петька.

— Усыня — страж мой верный. Хоть и крут и зол порой бывает, да Алатырь исправно стережет. Погодите-ка, уж не те ли вы ребятки, что за Хрустальным ключом пришли? — спросила девушка.

— А как вы узнали? — удивился Петька.

— Слухами земля полнится, — улыбнулась девушка сквозь слезы, которые, все текли и текли по ее щекам. — Здесь Хрустальный ключ, и целебная капля живой воды в нем есть, как и прежде. Отодвиньте камень, ключ наружу и выйдет.

— То есть как отодвинуть? — растерянно проговорил Петька.

Тут было от чего растеряться. Алатырь был не просто камень, а настоящая глыба. Дюжина сильных мужчин не сдвинули бы его с места не то, что двое ребят.

— Как пожелаете: хоть рукой, хоть плечом. Только Алатырь можно двигать в одиночку. Решайте, кто из вас ключ освободит.

Глаза девушки были полны слез, но Петьке в ее голосе послышалась насмешка. Обида комом подкатила у него к горлу, так что слова не сразу сорвались с его губ. Наконец, он заговорил срывающимся голосом:

— Все вы тут у Зорьки вашей под стать хозяйке. Та нас даже на порог не пустила. И тут одни насмешки. Эх вы! — Петька махнул рукой и отвернулся, чтобы никто не видел слез обиды, навернувшихся у него на глаза. Им с Дашей так много пришлось пережить, преодолеть так много опасностей, и теперь, когда он думал, что все позади, у него не осталось сил для борьбы.

— И не думала я над вами насмешки чинить, — чистосердечно ответила девушка.

— Как же! Этот камень бульдозером не стащишь, — проговорил Петька и, незаметно смахнув слезы рукавом, повернулся к девушке.

— Камень этот не простой, а волшебный. Гуртом его и сотня человек с места не сдвинет, а кому-то он может легче перышка показаться. Только условие есть одно непременное. У того, кто камень сдвинуть решится, должно быть, сердце чистое доброты несказанной. Тогда камень с легкостью с места сойдет, и любую реку или ручей на волю выпустит, какую пожелаете. Но если есть в сердце у смельчака червоточинка, то, как ни старайся, не шелохнется камень, словно в землю вросший. Раз уж вы вдвоем пришли, то будет вам и второе условие. — Девушка указала рукой на Петьку: — Тебе решать, кто камень двигать будет. Как скажешь, так тому и быть.

— Чего тут решать, если он не тяжелый, тогда, конечно, пусть Дашка двигает, — не задумываясь, сказал Петька.

— Ой ли, так ли ты уверен? — спросила вдруг девушка, пристально посмотрев на Петьку, а потом на Дашу.

Даше вдруг стало невыносимо душно. Она ловила ртом воздух, но не могла дышать. Что-то сильнее, чем прежде, давило ей на грудь, и вдруг Даша поняла — это подковка. Некогда блестящая серебряная подковка была черной, словно покрытой густым слоем копоти. Даша с силой дернула за цепочку и, сорвав с себя медальон, отшвырнула его прочь. Подковка затерялась в густой траве. Даша вздохнула полной грудью.

Петька с удивлением смотрел на сестру.

— Дашка, ты чего?

— Ничего. Она мне разонравилась. Мне, говоришь, камень двигать? усмехнулась Даша.

Петька остолбенел. Это была Даша и не Даша. Ее хорошенькое личико в обрамлении темных кудряшек было прежним, родным, но глаза девочки стали чужие, темные, словно бездонные омуты.

— Ты — не Даша, — отпрянул от сестры Петька.

— Можешь выпустить Хрустальный ключ сам, — подсказала Петьке хозяйка Алатыря.

Петька сделал шаг в сторону белого камня и остановился.