Худловары

Звонок издателя застал меня в сортире. Бывают такие удивительные совпадения, когда сразу понимаешь — это не желудок, это судьба.

Вообще-то я не из тех, кто любит болтать по мобильнику на толчке. Но до издателя мне позвонил один псих, решивший, что я хочу выслушать идею нового проекта. Проект должен совместить SMS-сервисы, GPS-навигацию и еще пяток модных прибамбасов. По плану психа, объединение всех этих чудес сулит сказочное обогащение. При чем тут я? О, сущая мелочь. Небольшое одолжение. Нужно помочь с финансированием. Если бы я задействовал свои связи в Министерстве обороны, в компании Microsoft и в одной чисто женской тоталитарной секте… Пару звоночков, ага. И тогда все завертится.

Где-то на тридцать второй секунде этого бреда я и отправился с трубкой в сортир, чтобы не терять время, но и не обижать психа моментальным отбоем. Я знавал психов, которые от таких отбоев заводятся еще больше и звонят снова в пять утра.

Через три минуты мне удалось закончить сеанс психотерапии на вполне дружеской ноге. Но не успел я отложить трубу, как этот ненасытный тамагочи опять запиликал. Неужели терапия не помогла? Старею?

Нет, голос был другой. Мой буйный технопсих стрекотал как кузнечик, а теперь в трубке сидел жук-короед.

Начал он издалека, они это любят. Как, мол, поживает великий японский поэт. Ну и прочая такая розовая помада с блеском.

С издателями нужно держать ухо востро. Это по молодости ты с ними любезничаешь. Ваши творческие планы? — о, Наполеон отдыхает! Прислать текстик? — Да легко, как два клика. Оп! — и ты уже на крючке. Начинаешь чего-то ждать, интересоваться. А он, сука, на тебя давно уже забил. Юлит, юлит, а потом через полгода говорит какой-нибудь поганенький комплимент. Такая мол, сильная вещь, боюсь, нашим простым читателям не осилить.

Теперь-то я ученый. Как там моя японская поэзия? Да никак! Международная премия три раза в одну воронку не падает. А если бы и упала, все равно только на одну пьянку хватило бы.

— Погоди, но я же видел тебя в этом… в сборнике Курицына. «Стихи в Петербурге XXI века». Прямо с тебя начитается!

— Старье голимое. И никаких денег.

— Да уж, — с притворной печалью вздыхает трубка. — А еще сейчас в клубах многие читают. Ты наверняка мог бы…

— Ага, еще как мог. Последний раз я читал в позапрошлом году в Коктебеле. Через девять месяцев у меня сын родился. Он классный пацан, но ему еще рано заводить сестер.

— Ладно, не скромничай, — скрежещет короед. — Зато предсказания из твоего романа по всему Интернету цитируют.

Кто-то внутри меня собирается разомлеть от услышанного. Но я беру эту внутреннюю гниду за жабры и хорошенько скручиваю. Нельзя, нельзя. С издателями надо как с мертвыми, только наоборот — либо плохое, либо ничего.

— А ты в курсе, какой гонорар был за тот роман? Мне за одну подтирочную статью в «Плейбое» заплатили больше. Да и вообще, с фантастикой я…

— Отстой, однозначно! — радостно соглашается издатель. — Знаешь, эта волна инфантильных книжек уже всех достала. Мы сейчас запускаем новую серию. Чистый реализм. Настоящий русский язык.

Пожалуй, надо было поболтать с первым психом подольше, размышляю я. Его план уже не кажется мне бессмысленным. SMS-сервис как самая массовая форма электронной оплаты в России. Плюс GPS-навигация как привязка к картам и другим локальным услугам. Да и остальные прибамбасы, которые он упоминал… Нужна только пара хороших программеров, и… Блин, неплохой план!

— Я тут недавно говорил с N…, — продолжает жук-короед из трубки. — Он мне показал твои американские рассказы. Это именно то, что нам нужно! Только бы… покрупней. N. меня уверял, что ты сейчас над чем-то большим работаешь.

— Ну да, работаю над кое-чем…

Я зажимаю трубку плечом, отрываю длинный лоскут туалетной бумаги и складываю пополам. Бродский, говорят, с похмелья ходил на Васильевский остров. Этот остров отличается от Петроградской стороны тем, что люди там ходят не только по Малому и Большому, но еще и по Среднему. Вот и у меня сегодня та же хрень. Неформат какой-то.

Но дело уже сделано, и от известного удовольствия я опасно расслабляюсь.

— С деньгами-то чего у вас?

Зря, зря. Ясно же, денег никаких. Но сейчас не докажешь. Это вроде как другие, прошлые истории. А в будущем у издателей всегда есть деньги.

— Так я ж говорю, новая серия! Все ресурсы на амбразуру. Миллионов не обещаю, конечно. Но уж всяко не те подачки, что тебе в Питере платили. Когда можешь текст прислать?

— Только я сразу предупреждаю… — Говорить срок нельзя, он и так меня уже подловил. Надо отмазаться как-то иначе. — …Предупреждаю, это будет грязно. Будут описаны нераскрытые убийства и нарушена корпоративная этика. Будут даны рецепты взрывчатки, наркотиков и редких сексуальных извращений. Оскорблены чувства известных личностей и целых религиозных групп. Реальные имена будут! И еще, это… будет рассказано, как на самом деле создавался русский Интернет. И про патриотизм тоже.

— Да ладно, тебя и так все ненавидят, — хихикает трубка.

«Зачот», думаю я. Прямо так и думаю, с буквой «о». Такого комплимента я не ожидал. И даже замер на миг, не донеся бумагу.

— Будет жестоко искажен русский язык, — без особого энтузиазма добавляю я.

— Гы-гы, — раздается в трубке. — Со времен Fuck.Ru уже семь лет прошло. Сейчас на этом языке даже министры говорят. Кого ты удивишь?

Отступать некуда. Остается соврать, чтобы отвязаться. Соврать издателю — не грех, они сами все время врут.

— Где-то в конце лета закончу, — говорю я. — Если основная работа не загрузит.

— Ну и славно. Буду ждать.

Он дал отбой. И тут я сделал еще одну ошибку.

Не надо было после сортира идти в душ. В душе приходят мысли. Или развиваются идеи, которые попали в голову аккурат перед душем. В верхней части головы человека есть тайная кнопка, которая включается струей воды. Попы не случайно используют воду при крещении. Но монополизировать эту технологию им пока не удалось. Иногда я специально иду в душ, чтобы что-нибудь такое развить.