Художница
Шрифт:
Вернулась Анна Степановна. Прошла на маленькую кухню, поставила чайник. Олеся сразу заметила, что на кухне стоит небольшая новая газовая плита. Всё в доме указывало на то, что хозяйка живёт здесь недавно. Да и не похожа она на деревенскую.
– Ну, давай садись за стол, немного перекусим и ты мне всё расскажешь. – Анна Степановна села напротив, внимательно глядя на Олесю.
Стесняясь, Олеся робко взяла бутерброд с колбасой, начала есть, запивая горячим чаем. Почувствовала, как она проголодалась. Дома всегда есть нечего было, пока она что-нибудь не приготовит. Да и то это была всегда каша, картошка, макароны, капуста. Вот и весь разносол.
Немного насытившись, Олеся начала рассказывать. Хотела спокойно, но слёзы сами по себе капали на стол.
Анна Степановна молча слушала, пряча заблестевшие глаза и горестно качая головой.
– Да, девочка, нелёгкая жизнь у тебя. Пока поживёшь здесь, а потом что-нибудь придумаем. Кстати, сколько тебе лет?
– Пятнадцать, у меня и паспорт есть. Она достала из заднего кармана мокрых джинсов паспорт, завёрнутый в полиэтилен.
– Когда же ты успела взять его?
– Да я его ношу уже несколько месяцев с собой. Отчим пообещал сжечь, чтобы не вздумала сбежать из дома.
– Так, давай сейчас в баню, потом спать. Завтра подумаем, как нам поступить.
После бани Анна Степановна уложила сонную Олесю на кровать, закрыв большим и лёгким одеялом. Олеся сразу отключилась. Впервые за последнее время уснула спокойно, не боясь никого.
И приснились ей родители – красивые, счастливые, какие они были в той жизни, к которой нет возврата.
Глава 2
Проснулась Олеся от запаха чего-то вкусного. Присела на кровать, чувствуя себя очень неловко. На ней было одето всё не её. Накинула большой пушистый халат, который лежал поверх одеяла.
Дома никого не было. Она походила по комнате, присела за стол. Увидев на столе бумагу, ручку, и машинально, как у неё это бывало всегда, стала рисовать. Сначала Рекса. Потом Анну Степановну. Так увлеклась, что и не заметила, как вошла хозяйка.
– Проснулась? С добрым утром. Как себя чувствуешь?
– Нормально, и голова почти не болит.
– А что это ты пишешь? Рисуешь?
Анна Степановна взяла листок, посмотрела с удивлением.
– Ого, да ты настоящая художница! В художественной школе училась?
– Что вы, какая художественная школа. У нас в деревне всего одна школа, и то только до девятого класса. Так, само получается.
– Очень хорошо у тебя получается. Ладно, давай умывайся. Все удобства во дворе. Потом позавтракаем и поговорим о твоей дальнейшей жизни.
Олеся поднялась и вышла во двор, думая по дороге о своей спасительнице.
"Интересно, кто она такая, эта Анна Степановна? Ну, уж точно не деревенская. Одежда у неё вся дорогая, это же сразу видно. Разговаривает резко, властно. Понятно, что не простая женщина. И что она одна в такой глуши делает?"
Навстречу ей выбежал Рекс, виляя хвостом. Олеся погладила его, прошептав: «Спаситель ты мой мохнатый».
На завтрак Анна Степановна приготовила гречневую кашу с грибами. Олеся уже забыла, что можно поесть так вкусно. Мать раньше тоже придумывала разную вкуснятину. Но это было раньше…
– Так, Леся. Можно я буду тебя так звать? Надо ведь сообщить матери, что ты жива и здорова.
– Нет, нет! – испуганно проговорила Олеся, – меня сразу они заберут домой. Не хочу. Я им всё равно не нужна. Они Антошку-то отдали бабушке. А я к кому пойду? Пожалуйста, не отдавайте меня. Я вам здесь всё буду делать – полы мыть, стирать, дрова колоть… Я всё умею! – она заплакала. – Мне там никакой жизни не будет, лучше умереть.
Анна Степановна подошла к Олесе, обняла и дрогнувшим голосом сказала:
– Не бойся, я тебя никому не дам в обиду. Я просто сообщу, что ты жива и здорова. И чтобы не искали тебя. Мы здесь проживём лето, а затем уедем в Питер. Тебе надо учиться. Нельзя такой талант зарывать в землю. Нельзя. И так вышло, что я теперь в ответе за тебя перед твоим отцом. Не просто же так он остановил именно меня.
Завтра я поеду в Сосновское, там есть почта. Отправлю телеграмму от твоего имени. А ты побудешь тут с Рексом. Надо ещё продуктов прикупить. И тебе бумагу, краски, кисточки, короче, всё для рисования.
Днём они все вместе пошли в лес. Далеко и не надо было ходить, всё рядом. Никто тут не ходил, кроме Анны Степановны. Собирали грибы, ягоды. Уже поспела земляника. Анна Степановна собирала какие-то травы, складывая все по отдельности.
– Здесь поблизости нет ни заводов, ни дорог. Всё чистое растёт, – она выпрямилась, глубоко вздохнула. – А как дышится! Сразу все беды проходят.
Олеся давно не чувствовала себя такой счастливой. Только иногда закрадывалась мысль, как там мать. Потеряла её или опять с утра ищет, чем опохмелится, забыв про неё.
Но в тот день, когда Олеся сбежала, никто и не вспомнил про неё.
Только на следующий день мать с утра заметила, что дочери нет дома. А когда увидела сломанную дверь в её комнату, заподозрила неладное. Она сразу напустилась на мужа:
– Почему дверь сломана, где Олеся?
Тот сначала отнекивался, но потом признался, что это он сломал дверь.
И только тогда до Ольги дошло. Она вспомнила, как Олеся робко жаловалась на отчима. Но вечно пьяная или с похмелья мать только отмахивалась. Ей стало страшно, когда она представила, что мог сделать с дочерью Вадим. Ольга пришла в ярость.