Чтение онлайн

Из угрюмых слов Юла Ломанса вырисовывалась следующая печальная картина. После похорон Атоса Юл, как и намеревался, отправился на Вери Рому, где и оттянулся по полной после рутины и тягот казарменного быта. Нет, начал он свое пребывание в столичном городе Грэнд Роме вполне пристойно: экскурсии там всякие, музеи, картинные галереи, выставки. В главном городе Империи действительно было на что посмотреть - там экспонировались достижения культуры поистине всех времен и народов, и картины лесного племени гонов с Элизиума соседствовали с гобеленами вымерших тикстов с Астрея, а скульптуры филлидиев-огнепоклонников - с ритуальными корзинами древних силверийцев. Но это днем. А кто же ходит в музеи по вечерам? Правда, по вечерам к услугам горожан и гостей столицы были красочные шоу и концерты старинной музыки, футбол, хоккей и бокс... но сила привычки есть сила привычки. Портоса тянуло к чему-то знакомому, проверенному, а знакомым и проверенным был старый как мир нехитрый набор: кабаки и хошки. Причем столичные кабаки и столичные хошки. Среди жителей Грэнд Ромы было немало таких, кто обеспечивал себе хлебушек с маслицем за счет приезжих раззяв, простаков из имперской глубинки вроде периферийного рукава Персея, лохов-отпускников, которых можно облапошить, обвести вокруг пальца, обдурить, надуть, околпачить, наколоть и оставить без штанов.

Именно этот фокус и проделали с Портосом. В подробности он особенно не вдавался, цедил сквозь зубы слово за словом, повествуя о своем позоре, но картина складывалась вполне понятная.

– Коктейль "Максимум пять", - вздохнул Портос.
– Он-то, кажется, меня и доконал.

– И что же это такое?
– ехидно поинтересовался Арамис.
– Пять раз по башке врезали?

– Нет, - вымученно улыбнулся уроженец Геи.
– Мне рецепт сказали, а потом... Берут, значит, кастрюлю и выливают туда несколько бутылок пива - максимум пять. Потом добавляют несколько рюмок водки - максимум пять. Слегка помешивают и доливают несколько бокалов шампанского - максимум пять. Затем слегка подогревают и пьют, делая длинные медленные глотки - максимум пять.

– Понятно, - зловеще сказал Арамис.
– А потом ты возвращаешься от стойки к своему столу, делая небольшие шаги, - максимум пять. И все, аут. Анекдотами решил нас поразвлечь?

– Какие анекдоты, Лино?!
– чуть ли не простонал Портос.
– Да я бы хрен вырубился, только они туда чего-то намешали.

Крис хотел было уточнить, кто такие "они", но решил не перебивать бедолагу. Портос и сам объяснит, кому он обязан теперешним своим более чем плачевным состоянием.

Но, как стало понятно из дальнейшего грустного повествования, несчастный Юл Ломанс ничего конкретного типа имен и адресов не знал.

Он, опоенный какой-то дрянью, оказался в полной зависимости от тех прощелыг, что взяли его в оборот. О какой-то случайности здесь не могло быть и речи - поддели его на крючок вполне целенаправленно, выделив из толпы как вполне пригодного для облапошивания субъекта. Пьяный файтер из нездешнего легиона, в одиночку, в отпуске и, разумеется, с немалыми отпускными - чем не находка для жаждущих и страждущих? Приклеились к Портосу крепко, намертво, от себя не отпускали. Впрочем, если бы и отпустили, никуда эфес уйти бы не смог - не то было состояние.

– Все время если не в отключке, то как заторможенный чуть ли не до нуля, - жаловался Портос.
– Руки-ноги не слушались, на горшок водили и держали, чтобы не упал... То в кабаках, то в квартирах каких-то, возили туда-сюда, как растение, блип! И все подпаивали да подпаивали. Вроде и весело, и мозги не включаются... А!
– Он горестно махнул рукой.

– Пока живут на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки...
– пробормотал Арамис.

– Сам дурак!
– окрысился геянин, но вновь как-то вяло, без напора.
– Тебя бы на мое место.

– Ну, а дальше-то что?
– поспешно погасил назревающую ссору Габлер.

А дальше было еще хуже. В каком-то непонятном ему самому порыве безбрежного альтруизма Портос обналичил почти все свои заработанные в Стафле денежки и вручил этой шайке-лейке. Сей благородный поступок был отмечен очередным пиршеством, а потом вся компания почему-то переместилась на Единорог.

– Вот вроде только что был на Верке, а уже везут меня куда-то... Я и пошевелиться не могу, а они говорят: это Кришна. Мол, сейчас в такое местечко закатимся, век помнить будешь...

– Ты что, просигналить не мог?
– спросил Арамис, глядя на друга со смесью злости и жалости.

Подавленный здоровяк слабо махнул рукой:

– Какое там просигналить... Я и не знал, со мной ли деск или уже нет.
– Портос шумно вздохнул, так что почудилось - заколыхалось само серое пространство озы.
– Только сегодня его обнаружил. Собственно, один деск у меня из имущества и остался... А, нет... Еще трусы остались...

Габлер тихо и длинно присвистнул.

– Ну, ну, излагай, - сказал Арамис.
– Дуралей позорный.

Из дальнейшего монолога доблестного файтера двадцать третьей вигии стало известно, что сегодня Портос в полном одиночестве очнулся в каком-то помещении, больше похожем не на гостиничный номер, а на комнату в комьюнити*. Кроме трусов, которые были на нем, и унидеска, лежавшего на полу у ложа, обнаружился и нэп, в кармашке которого - слава богу!
– в целости и сохранности лежала "великолепная пятерка": инка, банка,** ливка***, медка и пейка****. А вот казенный комбинезон и казенные бегунцы исчезли. Равно как и все до последнего асса деньги со счета. Шейв-пенка нашлась среди пустых бутылок на столе, один носок - под столом. Входная дверь оказалась запертой, на стук в нее и зов Портоса никто не реагировал.

* Комьюнити - дом с наемным жильем.

** Банка, банк-кард - банковская карточка.

*** Ливка, лив-кард - документ, подтверждающий пребывание файтера в отпуске (от англ. leave - отпуск).

**** Пейка, пей-кард - расчетная карточка (от англ. pay - платить).

Судя по всему, собутыльники посчитали проект "Лох-файтер" закрытым и удалились устраивать веселую жизнь на деньги Портоса и ловить новых простодушных детей далеких планет.

Из мейла Арамиса, сохранившегося в унидеске, геянин узнал, что тот должен был вчера прилететь на Единорог для встречи с Габлером - и тут же вышел на связь.

– Давайте сюда, парни, - хмуро сказал он.
– И одежду мне по дороге купите, и что-нибудь на ноги. Потом рассчитаюсь.

– Сюда - это куда?
– спросил Арамис.

– Ну... не знаю... Из окна улица видна какая-то, внизу. Тут этаж пятый или шестой... А! Точно, шестой. Я номер на двери запомнил, ну, когда заходил... когда заносили... Три шестерки, как в "тузе-перевертыше".

– Да, запоминающийся номер, - согласился Арамис.
– Что еще из твоего окна видно?

– Ну, по улице кары-уникары мотаются, народ туда-сюда ходит...