Чтение онлайн

Арамис прислушался - за дверью было тихо - и направился к стулу, стоящему возле еще одного тивишника. Уселся, положил ногу на ногу и покачал своим щегольским желтым сапогом.

– Ладно, уговорил. Не думаю, что это хорошая идея. И я не уверен, что ты знаешь, что делаешь и что ты в порядке. Но ход твоих мыслей мне понятен, Крис. Ты хочешь впарить этим парням безделушку славейнов, как и Годзилле, и срубить с них, точнее, с тех, кто их послал, круглую сумму. И, разумеется, поделиться с товарищами.

Габлер поднял бровь:

– И что тебе в моем плане не нравится?

– А не нравится мне, файтер второго ранга Габлер, - задушевно начал Арамис, - то, что ты, честный защитник рубежей Империи, хочешь замарать свои руки и форму Стафла этим неблаговидным поступком, от которого за парсек несет этаким специфическим...

– Да пошел ты!
– махнул рукой Крис.
– Выделываешься, как Граната...

Беловодец обхватил руками колено и подался к нему:

– Да не выделываюсь я, Гладиатор. "С ростом богатства растут и заботы". Не встречалось тебе такое изречение на плите? Допустим, ты расскажешь им историю о том, что влез в это дело совершенно случайно и ничего не знаешь и не ведаешь. Мол, посулили хорошие деньги, вот ты и решил подсуетиться. Но поскольку стал объектом серьезной охоты, то готов от этой штуки избавиться. Продать. Допустим, они клюнули, и денежки ты получил. А потом мы отсюда убрались и сдали этих парней. Думаешь, они об этой мошеннической сделке промолчат?

– А что тут такого?
– невинно развел руками Габлер.
– Я их что, принуждал? Под дулом лучемета заставлял деньги мне скинуть? Я же не виноват, что они такие завзятые любители ритуальных мечей славейнов... И потом, разве есть какой-то официальный договор? Я где-то что-то подписывал? Как они докажут, что я их слегка поимел?

– Хорошо, - кивнул Арамис.
– Не докажут. Но думаешь, тебя не найдут те, кто лишился таких денег?

– Так их же...
– начал было Крис, но осекся.

Кто знает, удастся ли обезвредить всех веронцев? Дотянутся ли у Твинса руки до всех? А если это руки одураченных веронцев дотянутся до него, Криса?

– Вижу, ты зрозумил, - сказал беловодец.

– Зрозумил не зрозумил, но понял...
– пробормотал Габлер и встал с ложа. Его уже не пошатывало.
– Ладно, тогда я задам им тот вопрос, о котором говорил, потом превращаем их в деревяшки и продолжаем знакомиться со столицей.

– Вот что мне всегда нравится в людях, - Арамис тоже поднялся со стула, - так это умение прислушиваться к разумным доводам и менять свои решения. Жаль, что далеко не все таким качеством обладают. Но ты вполне вменяемый, и я просто рад за тебя.

– Да пошел ты, - повторил Крис, но уже добродушно.

– Уже иду, - усмехнулся Арамис и открыл дверь в гостиную.

Расположение присутствующих там действующих, а точнее, бездействующих лиц оставалось прежним - Портос с парализатором в руке сидел в кресле, связанные веронцы рядком лежали у стены. Но кое-что изменилось. Во-первых, Портос выключил тивишник. Во-вторых, он что-то жевал. Подобрать это "что-то" он мог только с пола. И в-третьих, незадачливые преследователи уже не изображали из себя бревна, а, лежа ничком, совершали разные слабые телодвижения, свидетельствующие о том, что их организм возвращается к нормальному функционированию.

– Очухиваются потихоньку, - сказал Портос, покосившись на вернувшихся из спальни сослуживцев.

– Вот и замечательно.
– Арамис направился к веронцам.
– Эй, мистеры, сейчас я вам помогу сесть нормально, и мы немного побеседуем. И смотрите, не дергаться, а то вырублю так, что мало не покажется.

Он поочередно перевернул всех четверых с живота на спину, помог сесть. Веронцы угрюмо молчали, в их глазах не было ни капли надежды на лучшее будущее. Арамис переставил стул поближе к ним, уселся и махнул рукой Портосу и Габлеру:

– Давайте сюда.

Когда сослуживцы тоже сели, беловодец повернулся к Крису:

– Ты хотел что-то узнать? Спрашивай.

Портос продолжал жевать, поигрывая парализатором. Габлер чуть наклонился вперед, обводя взглядом хмурые лица веронцев. Один из них, судя по сероватой коже и приплюснутой с боков голове, был то ли из кроссов, то ли из пиктимов - автохтонов Натали, трое остальных ничем не отличались от самого Габлера.

– Кто у вас главный?
– спросил он.

Веронцы молчали, словно слуха у них было не больше, чем у мебели. Крис подождал две-три секунды и собрался было повторить вопрос, но Портос его опередил.

– Так не годится, парни, - вполне добродушно начал верзила и помял мясистый нос.
– Мы вас сюда не приглашали, вы сами приперлись. А вот теперь разговаривать с нами не желаете. Это даже как-то невежливо. Я ведь тоже могу невежливым быть, уж поверьте. Никому из вас руки-ноги никогда не ломали, а? Сейчас устрою, причем запросто.

– Какая разница, кто главный, а кто нет?
– подал голос бритоголовый плечистый парень, черты лица которого, казалось, вырубали с помощью долота, не очень заботясь о художественности работы.
– Вы же нас в живых не оставите.
– Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– А вот и ошибаешься, мистер, - вступил в разговор Арамис.
– Мы вполне законопослушные граждане, в отличие от вас, кстати, и никого убивать не намерены. Пусть с вами разбираются те, кому это по долгу службы положено.

– Как и с теми, кого ваши командиры на Землю послали, - вставил Габлер.
– Они уже за решеткой.

– Да, - кивнул Арамис.
– А у нас только один вопрос: как вам удается постоянно держать нас под наблюдением? Позволю себе предположить, что коль ты отозвался, то ты и есть командир. Так что просвети, будь ласка.

Бритоголовый хмыкнул:

– Будь ласка!
– Судя по его смягчившемуся взгляду, заявление Арамиса о законопослушных гражданах было ему как пиво с похмелья. Да и трое других перестали выглядеть аллегориями уныния и слегка приободрились. Все-таки тюрьма лучше смерти.
– Ты из гинейцев, что ли?

– Из них, из них, - покивал Арамис.
– Что-то имеешь против гинейцев?

– Да нет, - пожал плечами бритоголовый.
– Только с какой радости мне секреты выбалтывать?

– Да с такой!
– не вытерпел Габлер, вскочил со стула и навис над ним, уперев руки в колени.
– Тебе же ясно сказали: конечности переломаем! Да, мы не убийцы, но сломанные кости это не смертельно. Зато очень больно!