И придет ночь
Шрифт:
– Нет, Солнышко! Только не смотри на меня так!
– Почему? Что-то неладно?
Она обняла его за шею и, вздохнув, прижалась лицом к его лицу. Люк нахмурился, стараясь не поддаваться охватившему его ощущению огромной нежности.
– Нет, все хорошо. Но это так опасно, что даже словами не выразить.
Он тихо выругался, прижался губами к ее лбу, да так и застыл, пытаясь побороть свое желание, стараясь снова стать рассудительным и ответственным.
Хоть раз за всю свою беспутную жизнь.
– Я не понимаю...
– Вижу. – Он вздохнул, стараясь не обращать внимания на желание, которое все еще не покинуло его. У него снова начала ныть рана на груди. Он уперся локтем в стену, надеясь, что это облегчит боль.
Она так и застыла.
– Тебе больно! Почему ты мне ничего не сказал?
Снова эта ее искренность и откровенность. Рядом с ней он вновь чувствовал себя так, словно ему восемнадцать. Обычно он ощущал себя глубоким стариком, хотя был еще молод: ему на долю выпало слишком много жизненных испытаний.
– Не стоит. Уже почти не болит, – соврал он.
– Все равно надо было сказать.
– Зачем?
– Как зачем? Я бы обработала рану. У меня столько масел: лаванда, розмарин... – В голосе ее слышалась тревога.
Ее забота и волнение вызвали в Люке странное сочувствие к ней.
«Шел бы ты отсюда. Уходи, пока не причинил ей настоящую боль».
– Не стоит. Уверяю, со мной все в полном порядке. Вдруг за занавеской что-то зашебуршилось. Из-за нее появились два гибких силуэта. Уши их стояли торчком, они вертели хвостами.
– Что, мои красавцы?
Два пушистых комочка, пробежав по полу, очутились в его руках.
– Ч-что это?
– Мои хорьки. Правда, красавцы? Они умнее многих людей, которых я знаю.
– Хорьки? – изумленно повторила Силвер.
– И не просто хорьки, Солнышко. Позвольте отрекомендовать вам двух самых ловких воришек по эту сторону Ньюгейта. Это миледи Отдайка. – Он указал на серую самочку. – А это милорд Кошелек. – Второй зверек был черным, бусинки его зеленых глаз хитро поблескивали.
– Отдай-ка кошелек. – Силвер тихонько рассмеялась. И как только разбойнику пришло в голову так назвать зверюшек!
– Именно. Искушение назвать их так было слишком сильно, и я не смог совладать с ним. Я слабый человек.
Хорьки начали пищать. Люк посмотрел на них, прищурив глаза. Затем он выглянул в окно.
– Похоже, мои маленькие друзья пришли предупредить меня, чтобы я ждал гостей.
– Они караулят на улице?
Люк утвердительно кивнул.
– Кто же...
– А это, моя хорошая, я и собираюсь выяснить.
Она схватила его за руку:
– Но там же опасно! Ты не должен отсюда уходить!
Его губы тронула еле заметная улыбка.
– А всего несколько минут назад ты хотела, чтобы я ушел, Солнышко.
Губы ее задрожали.
– Но не тогда, когда ты можешь угодить прямиком в ловушку.
Он прикоснулся к ее щеке. В глазах у него застыло какое-то темное, неуловимое выражение.
– О собственной персоне я позабочусь. А ты вот лучше о себе подумай. – Он повернулся к окну и осторожно отвел занавеску. Его хорьки вскочили к нему на плечи. – Ага, а вот, кажется, и наш гость. Похоже, он один.
– Но как же ты спустишься?
– Так же, как и забрался сюда: по липе, что растет под окнами. – Некоторое время он не сводил с Силвер глаз. Лунный свет освещал его плотно сжатую челюсть. – Не стоит полагаться на меня, Силвер Сен-Клер. Пока не закончится эта эпопея с угрозами, не стоит доверять никому.
– Подожди! Семена – ты вернул их мне, а я так тебя и не отблагодарила.
Но он уже перепрыгнул через подоконник и легко спустился вниз по веткам липы. Занавески за ним сомкнулись. Снаружи все было тихо. По ее щекам струились жаркие слезы.
«Твою маму я тоже когда-то называл «Силвер», знала ли ты об этом, Сюзанна? Она получила это прозвище не без причины, но это наш с ней секрет. Может, ты тоже оправдаешь свое прозвище, я не знаю. Ты сама все поймешь, когда отдашь сердце тому, кто тебя полюбит. Дай-то Бог, чтобы это было так!
Но выбирай не спеша. Будь осмотрительна. Здесь, в Лэвиндер-Клоузе, хранятся все тайны, которые тебе надо знать. Больше я ничего не могу сказать. Со временем ты сама отыщешь ответы на все вопросы».
Глава 15
Сэр Чарлз Миллбэнк любовался роскошными формами своей пассии, которые едва прикрывал прозрачный шелк.
– Иди ко мне, искусительница.
Француженка захлопала густо насурьмленными веками и захихикала.
– Подожди, англичанин. Сначала я выпить еще вина.
Баронет побагровел и нахмурился: ему уже надоело ждать. Однако он наполнил стакан для своей непредсказуемой спутницы.
– Не этот кружка, мой Чарлз. Хрустальный кружка, пожалуйста.
Выругавшись себе под нос, Миллбэнк послушно выполнил и это ее требование.
– Этот есть хороший, этот есть очень красивый. Я из нее пить. – Анжелика элегантно подняла хрустальный кубок и залпом опрокинула все его содержимое в горло. Струйка стекла по ее подбородку. – Какой блаженство! Мне нужен салфетка, милый Чарлз, – промурлыкала она.
– Льняная салфетка недостойна того, чтобы прикасаться к твоим губам, плутовка. Я сам об этом позабочусь. – Он нагнулся к ней и провел языком по струйке шерри. – Какое же это шерри сладкое, киска! Но до тебя ему далеко.