Чтение онлайн

— А ты считаешь, что история началась с ее рождения? А может, с рождения ее матери? Или с того дня, как Гвейн одобрил кандидатуру Кадма, с тем, чтобы иметь инициированного Хранящего Кровь, который смог бы воссоздать человека Изначального? Ведь без Изначальной Крови пророчество так и осталось бы словами. А ты думал, откуда вообще взялась эта кровь?

— Если записи не врут, то из Сокровищницы Тайн, — пожал плечами Рошан.

— Если записи не врут, то в Сокровищнице хранилась кровь последних стражей Изначального Мира, — дополнила Джайла. — Не наводит не на какие мысли?

— Э… нет. А что?

— Я тоже не сразу поняла, что смущает меня в этой истории. На первый взгляд все понятно. Кадм получил для исследования кровь из хранилища Совета и использовал ее для воссоздания погибшей расы. Верно?

— Да, — все еще не понимая, кивнул дракон.

— Да. И все так подумали. Кровь древних стражей. Ты же читал о них в Хрониках?

— Конечно.

— Читал внимательно? Все помнишь? Тогда скажи мне, Рошан, много ли было стражей-женщин?

— Странный вопрос. Их вообще не было. Только мужчины.

— Правильно. А раз так, ответь мне, каким образом при восстановлении из законсервированных материалов генетического кода первоначального носителя Кадм получил в своей лаборатории девочку?

Один из первых вопросов, который мы задаем, ощутив зов и осознав себя у Врат Открывающими или Идущими: в чем смысл всего этого? В чем наше предназначение? Ведь не может же быть так, чтобы окутавшая миллионы Миров паутина Путей была создана безо всякой определенной цели. Хранители, те, кого мы спрашиваем об этом, обычно напускают на себя загадочный вид и глубокомысленно изрекают, что ответ мы должны найти сами. Потом, после десятка-другого переходов, после сотни открытых порталов, этот вопрос забывается, Врата уподобляются наркотику, а путешествия — развлечениям. Идущий идет, Открывающий открывает просто потому, что они уже не могут иначе, и смысл действия видится в самом действии.

Уйдя из Мира, когда-то вложившего в мои руки ключи и знания, избавившись от зова его Врат, я смогла после восьми лет забвения оглянуться назад и вспомнить свой первый вопрос. Кто мы и зачем? И, наверное, мне удалось найти на него ответ. Самой, как и сказал однажды Рошан.

Мы — пешки, выбившиеся в дамки. Мы — козырные карты в рукаве Судьбы. Мы — те, кого не должно было быть здесь и сейчас. Но мы есть! Нас не видят местные боги, мы не вписаны в их вещие книги, и на нас не рассчитаны скупые подачки Фортуны. Мы приходим в Миры, чтобы изменить их. Кто-то вступил в войну под знаменами опального принца — и вот на престоле восседает совсем не тот монарх, который изначально был уготован на эту роль. Кто-то подцепил в баре девчонку, а через девять месяцев рождается ребенок, которому не было места в первичном рисунке Мира. А кому-то будет достаточно занять чужое место в автобусе, чтобы перевернуть жизнь того, кто остался на остановке. А раз так…

— Почему Гвейн назвал Тар твоим Миром?

— Не знаю. Но иногда мне кажется, что это, действительно, мой Мир. Здесь мне хорошо, я не чувствую себя чужой. Даже на Земле бывало, а тут…

Тут я была своей с первого дня. Легко вписалась в здешнюю жизнь, выучила языки, нашла друзей, обрела силу. Самая большая боль, самая большая радость в жизни нашли меня именно на Таре. Наверное, поэтому я и не привязалась к Миру, где прожила столько лет, но вросла в этот, в котором пробыла не так уж и долго. И если мне суждено остаться здесь навсегда, я не стану прятаться, в то время как ставшие мне близкими и небезразличными люди будут оставаться в стране, стоящей на пороге войны, в городе, где то и дело объявляются какие-нибудь злыдни. Сколько можно так прятаться? Год? Десять лет? Сто? И что это будет за жизнь? К тому же…

— Я не прощу себе, если брошу их. Если начнется война или… Ты же понимаешь меня?

— Понимаю. Да и вообще, я с самого начала не верил во все это — в жизнь в спокойном Мире, в море и ананасы.

— Ты не веришь в ананасы? — со всей серьезностью всмотрелась я в глаза любимого. — А зря. Они существуют.

Но главное, мы поняли друг друга и приняли общее решение, еще там, у Врат: мы остаемся и не станем жалеть об этом — пусть сожалеют те, кому это придется не по душе.

Иоллар, действительно, не верил в то, что они так легко уйдут с Тара. И в то, что они застряли тут на века, тоже не верилось. Наверняка Галла что-нибудь придумает. Или Рошан — он ведь обещал. Но пока они здесь, а значит, нужно как-то устраиваться в этом Мире. Не просидишь же все время в четырех стенах? Тем более, время-то неспокойное.

Ромар хотел наведаться в приграничье, туда, где стоял отряд Брайта. Вряд ли, чтоб надумал податься в охотники — он одиночка по натуре — но если начнется война, не исключено, что присоединится к армии защитников Кармола, от добровольцев отказываться не будут. Тин-Тивилир сказал, что не прочь задержаться и понаблюдать за тем, как будут развиваться события, но исключительно со стороны. А у Сэла была Школа — Буревестник твердо решил закончить обучение, прежде чем отправиться покорять Сопределье.

— А если все-таки война? — поинтересовался у него Лар.

— Война — дело долгое. Сначала имперцам нужно будет перейти Волнаву. Наша армия сделает все возможное, чтобы не позволить им это. Но если прорвутся, наткнутся на первую линию обороны — города-крепости: Саел, Раймин. Наши наверняка станут там. Потом — Гварсоттен…

— В общем, ты хочешь сказать, что это не одного дня дело? — понял Сумрак.

— И даже не одного года. Кармол не настолько слаб, да и границы королевства защищает не только армия.

Иоллар знал, о чем он: природные рубежи Кармола сами по себе были первой линией обороны, которую не так просто было взять. Воды Волнавы, берущей свои истоки в Северных горах, и Холодный Кряж, скалистый и труднопроходимый, лишали захватчиков возможности внезапного нападения. В короткие сроки подвести к границе многотысячную армию и организовать ее в наступление врагам не удастся. И если бы не численное превосходство императорских войск, можно было бы надеяться, на то, что защитникам королевства удастся сдержать агрессоров, не выходя за рамки пограничной войны. А так, прорыва не избежать.

— Ты забываешь о магах, — сказал Сэллер. — При правильной расстановке сил можно сдерживать имперцев годами.

— А ты забываешь о море. У Истмана мощный флот. Имей я такой флот, не стал бы тратить время на операции на суше — разумней было бы атаковать с моря.

— Ты не все знаешь о наших морях, — водник подмигнул единственным глазом. — Императора ждет несколько неприятных сюрпризов, если он станет рассуждать как ты.

— Если он станет рассуждать как я, Марони будет одним из первых портов, которые попадут под удар. Захвати залив и город — получишь удобную базу для своих судов и форпост для сухопутных войск.