Чтение онлайн

Закусив губу, я резко чиркнула себя по запястью каменным лезвием тиз'зара. С протянутой вперед руки в центр шестиконечной звезды потекла кровь. Еще несколько капель — на линию вычерченную Иолларом. Звезда вспыхнула голубым, по внешнему контуру, очерчивая границу, пробежала изумрудная искорка.

Люди позади меня затаили дыхание.

— Из круга не выходить, — громко сказала я в воцарившейся тишине.

Одновременно с тем, как имперский чародей поднял посох, направляя в нашу сторону сплетенную им смерть, я с силой воткнула обсидиановый нож в центр гексаграммы.

Болезненно-яркий луч, сорвавшийся с наконечника посоха имперского колдуна, ударил в зеркальную стену и, многократно отразившись, разлетелся в стороны сотней световых клинков, сразивших и пославшего его человека, и десятки бойцов за его спиной.

— Интересный щит, — услыхала я шепот Эн-Ферро. — Сколько таких ударов выдержит?

— Это защита не от магов.

— А от чего?

— Всем держаться внутри круга, — повторила я вместо ответа.

Вырванный из земли тиз'зар затянул лишь мне одной слышную песню, похожую на плач.

Боги пресветлые, смилуйтесь…

Иоллар чувствовал себя бесполезным. Маги выкладывались на полную, а единственное, что сделал он — очертил неровный круг вокруг своих друзей и сбившихся в кучу людей капитана Марега. Но Лар понимал, что еще не время действовать, и не стремился рисковать понапрасну.

Небо расчертили свистящие серые молнии. Охотникам тоже не хотелось оставаться в стороне, пусть от их стрел было немного толку.

А враг наступал. Имперские чародеи уже не мелочились, создав из обломков бревен широкий мост, и сигнал рога отправил по нему первые шеренги пехоты. Бойцов было пока еще немного, и Сумраку хватило бы нескольких секунд, чтобы добраться до них…

— Не смей.

Она стояла на шаг впереди, зажав в окровавленной руке каменный нож — такая маленькая, хрупкая, но в этой застывшей фигурке было больше силы, чем в сотне мужчин за ее спиной.

— Из круга не выходить.

Подняв нож, Галла принялась вычерчивать в воздухе какие-то знаки. Лар верил в нее и в то, что она знает, что делает, но все равно было не по себе стоять на открытом месте, просто на пути у врага. Наверное, то же самое чувствовали и другие. Но было что-то еще. Сначала — смутное беспокойство, после — отозвавшаяся гулким стуком сердца тревога. Прислушавшись к себе, Иоллар понял, что переправившиеся на кармольский берег имперцы не имеют к этой тревоге никакого отношения. В поисках источника беспокойства Сумрак оглянулся, всмотрелся в лица своих товарищей — на них читалось такое же волнение, — а потом поднял глаза к небу. И уже не смог отвести взгляд. Небо шевелилось, ворочалось, дышало. Но в нем не было жизни. Если оно и дышало, это было дыхание смерти. И не только он ощутил это. В воздухе витал почти осязаемый страх, грозивший перерасти в панику. Люди вокруг занервничали, загудели.

— Илот всемогущий, творец и заступник, Сана всемилостивая, Аурели лучезарная…

Молились уже многие: сначала шепотом, потом — почти перекрикивая друг друга. Просили защиты и избавления. Избавления от чего? От полчища врагов или от мертвой высоты?

Неизвестно, чувствовали ли их противники то же самое, или для них небо было всего лишь небом, а ужас на лицах людей — признанием поражения перед несокрушимой мощью Империи. Как бы то ни было, солдаты Истмана шли к ним уверенным шагом победителей, с каждой секундой приближая смерть. Свою — это Иоллар уже понял.

Резкий росчерк черного ножа, и небо раскололось надвое — там, где, по мнению живущих, должна быть обитель богов, разверзлась алчная пасть Бездны. Давящее ощущение усилилось, стало трудно дышать.

— Что это? — тихо, не рассчитывая на ответ, спросил у сестры Эн-Ферро.

Но она услышала.

— Мастера Смерти зовут его Пожирателем Душ. Держитесь внутри круга, и с вами ничего не случится.

Лар знал о Пожирателе. Сердце дрогнуло, а на висках выступил пот. Справа негромко, но от души выругался Сэллер, подумавший, видно, о том же.

Но поздно — следующий взмах каменного ножа выпустил темную сущность на свободу.

Иоллар Т'арэ видел за свою жизнь сотни смертей. Сумрак Изначальный — прошел через тысячи. Но ни тот, ни другой не встречал на своей пути смерти, являющейся из пустоты, и обращающей в пустоту души тех, к кому могла дотянуться. Ни криков, ни стонов — лязг металла и глухие удары падающих на землю тел: десяток, второй, сотня. Пустота не выбирала жертв: мечники, лучники, всадники-копейщики, их керы… птицы, еще недавно наполнявшие щебетом теплый осенний воздух. Пустоте было все равно, могущественный ли маг перед ней или простой смертный, старик или мальчишка, лишь недавно взявшийся за оружие — все они падали наземь сломанными игрушками. До того, как это началось, имперцы успели подойти достаточно близко, и теперь Лар мог видеть их застывшие лица: на них не было ни боли, ни скорби, а в стеклянных глазах отражалась все та же пустота.

— Плохая смерть, — выговорил стоявший рядом Ромар.

— Плохая, — эхом отозвалась Галла. — Мне нужно закончить это. Нужно вернуть его туда, откуда он пришел, иначе…

Иначе пустота сожрет этот мир, понял Сумрак. Но людям за их спинами лучше не слышать об этом и не знать, какие силы призвала на их защиту и во спасение жителей четырех безвестных полупустых деревушек его любимая.

Она вновь опустилась на колени к пропитанной ее кровью земле и принялась аккуратно править вычерченный ранее рисунок. Знаки и линии накладывались друг на друга, но ничего за пределами защищавшего их круга не менялось. Напротив, жадность Пожирателя как будто возросла: бегущие в панике люди падали теперь не по одному, а десятками за раз, и имперский берег Волнавы, был усеян трупами.

Галла вывела последнюю руну, встала с земли и подняла глаза на мужа.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась она, но не смогла скрыть дрожи в голосе.

Иоллар ничего не успел сделать, а она уже переступила проведенную им черту. В замершем мгновении утонули крики в ужасе разбегающихся солдат императорской армии и шепот звучавшей над ухом молитвы. Медленно-медленно, словно это стоило ей невероятных усилий, поднялась рука с черным ножом, и к дышащему пустотой небу полетели слова никогда и никем не слышанного языка…

Ромар не хотел бы умереть так — не от клинка врага, не от старости, не от болезни, даже не от смертельной магии, а вот так, как эти люди, в один миг отдавшие Бездне свои души. Это была плохая смерть, и даже враги ее не заслуживали. Он хотел сказать об этом Лару, но по глазам понял, что Сумрак думает так же. Тогда он решил сказать об этом Галле, когда все закончится. Конечно, она поступила хорошо, спасая своих друзей, и тех людей, которых посланные Алезом Марега охотники вряд ли успели бы далеко увести за такое короткое время, и они будут ей благодарны. А еще она отогнала от границы вражескую армию, и теперь кармольцам не придется отвоевывать у захватчиков потерянные из-за предательства одного человека и глупости другого земли. Но все равно, это плохая смерть.