Чтение онлайн

— Ты не волнуйся, Потапыч, — сказал наконец Жеребякин, — мы с этими черномазыми разберемся.

— Иди ты к черту, — разозлился Колесов.

Он бросил трубку и пять минут сидел задумавшись. А потом вызвал своего начальника службы безопасности, поручив ему усилить охрану и проверить все телефоны компании. Но этого оперативники уже знать не могли. Филипп Кривой в этот напряженный день встречался со многими людьми, разговаривал по телефону, ездил на беседы. Круг его собеседников был чрезвычайно велик, что поражало оперативников.

Но самое главное было еще впереди. К вечеру поток машин к ресторану «Серебряное копье» только увеличился. Казалось, сюда съезжается весь город.

Тело Исмаила еще не было выдано, но говорили, что завтра прокуратура даст разрешение на похороны. Никто не обратил внимания, когда к ресторану подъехал серебристый «Фиат». Вышедшие из него двое молодых людей поднялись наверх, что-то достав из багажника.

Особых подозрений они не вызвали. Охрана уже привыкла к тому, что к ресторану почти ежечасно подвозили продукты. Молодые люди несли с собой коробку и подняли ее на второй этаж.

— Что это? — спросил охранник, стоявший у комнаты Адалята.

— Нам поручили, — коротко ответил один из приехавших. Во время похорон каждый из родственников может прислать ритуальные продукты или деньги, и этот дар следует принимать с благодарностью. Охранник открыл коробку, увидел пакеты масла и риса. Махнул рукой, проходите.

Спрашивать было не принято. Прислать деньги или продукты мог любой родич. Незнакомцы оставили коробку в комнате и вышли из ресторана. Сели в машину, отъехали от здания.

Адалят вошел в комнату с несколькими людьми и тут же увидел в углу коробку.

— Что это? — спросил он, наклоняясь к ней. И в этот момент прозвучал страшный взрыв. Раздались крики, вопли, начался пожар. Мгновенно погибли сразу пять человек и среди них Адалят Махмудбеков. Уже через полчаса здесь были Цапов и Стольников. Увидев Славу, подполковник печально сказал:

— Кажется, все было напрасно. Теперь войну уже не остановить.

Боевиками, разгребающими завалы, командовал Джафар. Он был бледен как мел. Взрыв во время похорон означал вызов не только группировке Махмудбековых, но и всем их гостям. Завалы еще не кончили разбирать, пожарники еще не закончили тушить пожар, когда сразу несколько машин, переполненных боевиками, отъехали от здания ресторана.

Они направились к зданию одной компании, и трое боевиков, ворвавшись туда, очень скоро вывели оттуда человека. Его расстреляли прямо у подъезда.

Такая же ситуация повторилась через пятнадцать минут. Еще через полчаса в ресторане расстреляли группу ближайших подручных Жеребякина. Автомобили лихорадочно носились по городу в поисках возможных жертва На следующее утро были убиты еще трое, двое из которых оказались крупными авторитетами, не имевшими никакого отношения к Жеребякину, но почему-то попавшими в кровавый список Джафара. О взрыве написали все газеты.

Репортаж об этом показали по телевидению. Чеченская делегация, приехавшая на переговоры, отказалась вести их, пока не будут найдены убийцы, совершившие столь святотатственный поступок. Министру внутренних дел позвонил сам президент. В свою очередь, мэр города обратился к правительству, попросив разрешения ввести усиленные патрули по пресечению бесчинств кавказцев, расстреливающих людей на улицах. И наконец, к Колесову приехал сам Вахтанг Микелашвили.

— Так нельзя, уважаемый, — гневно выговаривал один из признанных авторитетов грузинской мафии, — вы убиваете людей в больнице, сжигаете их во время похорон. У вас нет ничего святого. Этот Жеребякин совсем зарвался. Мы собрали всех авторитетных людей города, чтобы обсудить ситуацию. И пришли к выводу, что Жеребякин должен ответить. Он не имел права вести себя так.

Колосов молчал. Он понимал, что означает визит Вахтанга. Если он откажется, против их группы объединятся все — и кавказские, и славянские группировки. И даже посредники. И тогда их просто раздавят.

— Что я должен делать? — спросил Колесов.

— Поговори с Филей, — посоветовал Вахтанг. На этот раз Колесов сам позвонил Кривому, попросив его приехать. Когда Филипп приехал, он прямо спросил его:

— Что могут предложить посредники?

— Убрать Мишу Жеребякина и уплатить штраф Зардани — двадцать пять миллионов наличными. Посредникам такую же сумму. И тоже наличными. Ну, разумеется, если согласится Зардани. Кроме этого, нужно будет оказать ему услуги и выдать тех парней, которые принесли бомбу.

— Не много ли просишь? — усмехнулся Колесов.

— Много? — удивился Филя. — Наоборот — мало. Если хочешь, решай сам. Но тогда тебе придется продолжать войну.

Колосов молчал. Он решал трудную задачу. В конце концов, Жеребякин сам виноват. Он начал эту войну. Он напал на дачу. Он устроил взрыв в больнице. И он велел доставить бомбу в ресторан. Почему он должен его жалеть? Почему он должен за него заступаться? Да и деньги будет взять неоткуда. Если только не отдать всю долю Жеребякина, выплачивая штрафы. Последний аргумент оказался решающим.

— Я согласен, — сказал Колесов. — Я на все согласен. На следующее утро он позвонил Жеребякину, попросив его приехать. Жеребякин выехал под усиленной охраной. Он чувствовал себя победителем. Он поднялся в кабинет Колесова, уже предвкушая, как будет выставлять свои условия. В приемной он отпустил телохранителей. Здесь он мог ничего не бояться. И, войдя в кабинет Колесова, получил сразу две пули в затылок от затаившегося там киллера. Самого Колесова в кабинете не было, а киллер спокойно ушел через комнату отдыха.

В этот вечер произошло и еще одно событие. Григорий Мироненко явился к Науму Киршбауму в сопровождении троих боевиков, чтобы расквитаться с ювелиром.

Он не подозревал, что все эти дни в квартире старика дежурили сотрудники СБК, предупрежденные Стольниковым и Цаповым. Мироненко был вторично арестован.

Они стояли в зале для официальных делегаций аэропорта Внуково. Через несколько минут самолет с чеченской делегацией должен был подняться в воздух.