Чтение онлайн

Она не успела прореагировать на этот эффектный знак внимания, заметив на повороте шоссе едущий к замку автомобиль. Мама предупредила ее о прибытии гостя и попросила сопроводить его к ней. Однако вместо того, чтобы притормозить, синий «BMW» ловко объехал всадницу, а на площадке у подъезда гость даже не обратил внимания на едва успевшую спешиться и догнать его девушку.

Софи представила визитера матери, хотя обычно с этой миссией прекрасно справлялся дворецкий, и поспешила вернуться к друзьям.

— Что за важная персона прибыла в замок? — поинтересовалась Кери, кивнув в сторону умчавшихся вперед мужчин. — Наш арабский герой выкинул тюльпан, ради которого едва не свернул шею. Даже не предложил его мне. Варварское воспитание.

— А мы догоним их и устроим въедливую пресс-конференцию насчет уважения к женщине. — Пришпорив вороного коня, Софи понеслась во весь опор.

Но веселья не получилось — Пауль задирал арабов, и те деликатно покинули компанию. Завершив конную прогулку и приняв душ, Софи разыскала мать в галерее, где были выставлены ее холсты, рисунки, акварели и несколько подарков от художественно настроенных друзей. Она стояла возле большой картины, на которой в тревожных черно-синих тенях алели весьма похожие на кровь потеки.

— Красный здесь пугает, — задумчиво сказала Софи.

— Это «Пьета», детка. Я бы не взялась уловить сюжет в абстракции. Но знаю наверняка: человек не думал о розах, когда оставлял на холсте красные отметины. Это раны и кровь, дорогая моя. А синий здесь означает горе.

— «Д. Ам.», — прочла подпись Софи. — Откуда сей шедевр?

— Отец привез из Милана. Дар его знакомого живописца Джузеппе Амирато… Парень, который сейчас отдыхает в голубой комнате, — племянник художника, настоящий автор этой картины и сын моего старого знакомого. Мир необычайно тесен.

— Я уже заметила. Ты о чем-то размышляешь, ма?

— Полагаю… — Снежина прищурилась, сосредоточившись на смутных ощущениях. — Полагаю, нашего гостя надо перевести в зеленую спальню. Там прелестная шпалера с розовыми кустами.

— Я тоже ее люблю. Что-то ты очень о нем заботишься, мамочка. В чем дело, а?

— Не знаю. Интуиция, не больше. Он прекраснодушен, но очень раним. От этого зол. От синих тонов его пробирает дрожь. У него они ассоциируются с кровью и смертью. Вот и все. Догадки художницы и долг гостеприимной хозяйки.

— А ты была права. — Зажав в зубах костяные шпильки, Софи собрала на затылке волосы, затем привычно заколола их. — Хасан засыпал меня знаками внимания. Ты что-нибудь понимаешь?

— Иногда кажется, что абсолютно все. А иногда… — Графиня потрепала дочь по щеке. — Куда меньше, чем хочу показать. Ситуация вполне банальная — ты нравишься ему. Хотя о брачных намерениях мусульман я бы не стала задумываться всерьез. Иметь любовницу и надежного партнера в политических играх — идеальная ситуация для мужчины такого ранга и типа. Тем более — ты графиня. Не надо забывать, эта старомодная мелочь сильно украшает и женщину, и государственную служащую.

— Завтра здесь будет черт знает что! — с наслаждением потянулась Софи. — Мы придумали конкурсы и соревнования. Питер не хочет оставлять за «черномазыми» приоритет в верховой езде. По-моему, он тайный неофашист.

— Только не затрагивай политические вопросы! О вашей вечеринке наверняка будет вопить светская хроника. Отцу не понравится, если в отчетах писак появятся намеки на какие-нибудь шовинистские настроения. И еще одна просьба: не обдели вниманием нашего американского гостя.

— Так он остается?

— Я пригласила Сиднея провести у нас уик-энд. Кажется, ему будет полезно развеяться. К тому же мальчик хорошо воспитан, деликатен и весьма привлекателен.

— Красив! — пренебрежительно уточнила Софи. После увлечения Полем она демонстративно пренебрегала мужской красотой.

— Главное, что он себя таковым не считает. Кто-то здорово старался внушить ему обратное. Интересно… Келвин не производил впечатление садиста.

— Значит, нашлась некая куколка, проделавшая с ним приблизительно ту же манипуляцию, что со мной Поль. А бедолага пока не сумел справиться с нанесенным увечьем.

— До чего же у меня мудрая и великодушная девочка! — Снежина подставила щеку и получила звонкий шутливый поцелуй.

Сид проснулся, пару секунд в недоумении оглядывал спальню и с неким брезгливым отвращением вскочил с пышной постели, застланной голубым бархатом. Тошнотворное лицо ухмыляющегося Гуго все еще стояло перед его глазами.

В дверь тихонько постучали.

— Войдите. — Сид напрягся, словно ожидая явления черта из преисподней.

— Извини, если помешала… — Приоткрыв дверь, Софи не вошла в комнату. — Давай посидим на балконе, пока не собралась вся компания. Мне надо тебе кое-что рассказать.

— Я должен переодеться?

— Ерунда. Не стоит распаковывать чемодан. Твои вещи сейчас перенесут в розовую комнату. Так распорядилась мама.

На балконе, вместо того чтобы сесть в кресло, Софи устроилась на балюстраде. За ее спиной зеленели перелески, пронизанные лучами заходящего солнца. По озеру скользили багряно-чешуйчатые блики. В большой белой вазе распускался букет розовых пионов. Сид подумал, что никогда не смог бы нарисовать такую красивенькую картинку. Лживая, чересчур привлекательная мишура, скрывающая гнойные язвы. Стоило так стремительно повзрослеть, чтобы в майский вечер в компании хорошенькой девушки кипеть злостью к пресловутым «прелестям жизни», словно девяностолетний паралитик. Сид ненавидел себя за то, что разучился по-настоящему радоваться.

— Эй, ты грустишь… — Кончиком спортивной туфли Софи тронула колено парня. — Вообще-то мне нравятся романтические мужчины, но не накануне карнавала.

— Карнавала? — Сид встрепенулся. Экскурс в прошлое подействовал подавляюще, поглотив радостные краски весеннего путешествия. Следовало крепко взять себя за уши и вытянуть в реальность.

— Да. Я надумала превратить тусовку в старомодный карнавал. Понимаешь, иногда надо сделать приличные усилия, чтобы взбодриться. Особенно это трудно дается философски настроенным американцам… Моя мама была актрисой. Она знает, как следует настраиваться на необходимую роль. Поверь мне… — Софи склонила над Сидом кудрявую голову и заговорщицки сверкнула темными глазами. — Ты должен сказать сам себе: я полный дубина, олух, легкомысленный весельчак. Ослиные уши — как раз то, что мне надо. В костюме Золотого осла я буду чувствовать себя чрезвычайно комфортно.