Шрифт:
Глава 1. Любовь
Глава 1. Любовь
– Авдеева, уберите свой зад с дороги, - за моей спиной прогремел голос нового руководителя, которого я на дух не переносила. Как и он меня, в общем-то.
– Мой зад вам тоже чем-то не угодил? – хмыкнула я, продолжая наливать себе воду из кулера в стакан, даже не собираясь двигаться с места.
– Он, как вставшая поперек дороги фура, Любовь Александровна.
Я скептически повела бровью и, слегка прогнувшись в спине, оценивающе глянула через плечо на собственный зад, обтянутый белой юбкой. Затем оценила пространство между мной и стеной, а после посмотрела на руководителя, который, смотрел на мой зад насупившись.
– Не думаю, Александр Иванович, что у вас есть что-то такое, что там не пролезет. Говоря вашим языком, ваша легковушка там точно проедет, - бросила я едко и вновь отвернулась к кулеру, который едва-едва, по капле, выдавал мне воду в большой стакан.
Жажда замучила. Лето ещё не началось, конец мая на дворе, а жара такая, будто кто-то решил сделать из этого города баню.
Я смотрела на то, как последние капли падали в стакан, и почувствовала, как моей филейной части что-то коснулось.
Резко выпрямилась, поняв, что Александр Иванович решил-таки протиснуться между мной и стеной. Поняла я это по тому, как он притерся паховой зоной, при этом совершенно бесстыдно обхватив широкими ладонями мою талию через шифоновую блузку.
На мгновение я подавилась возмущением и была готова плеснуть драгоценной сейчас для меня водой в его лицо, но сдержалась.
Не хватало ещё, чтобы этот индюк думал, что в его силах вывести меня из равновесия.
Повернула голову и чуть задрала подбородок, чтобы заглянуть в глаза высокому нахалу, посмевшему меня коснуться столь вульгарным образом.
– Вы охамели, Александр Иванович? – поинтересовалась я, поведя бровью. Больших трудов мне стоило держать каменное выражение лица и нейтральную интонацию голоса.
– Охамел? – отзеркалил он мою мимику.
– Я тоже считаю, что глагол здесь подобран неверно. Но первые две буквы точно правильные. Как и две последние. Руки уберите, - закончила я холодно.
В ту же секунду, будто нехотя, с моей талии исчезли мужские ладони. Да и пах его тоже перестал прижиматься к моей заднице.
Часть меня, которая помнит, что последний раз мужчина касался меня года три назад, жалобно взвыла. Но та часть меня, что не была похотливой сукой, заставляла мысленно жалеть о том, что я ничем не огрела его по причесанной башке.
– Займитесь заменой кулера. Хотя бы это вам можно доверить? – в его голосе было столько желчи, что у меня началась изжога.
Сраный сексист! Думает, что женщины не способны работать наравне с мужчинами, а обязаны лишь обслуживать их.
– Боюсь, у меня не получится набрать целых одиннадцать циферок, чтобы позвонить, куда надо. А куда, кстати, надо?
Я прикинулась дурочкой. И по пробежавшей по лицу Александра Ивановича тени, с удовольствием заметила, что вновь взбудоражила в нём всплеск раздражения и ненависти ко мне.
Он не переносит глупые девичьи подхихикивания, не любит, когда в его присутствии кто-то даже на секунду начинает тупить. Разумеется, когда это касается женщин.
Ума не приложу, как при такой ненависти ко всему, что в юбках, он умудрился не остаться девственником до конца дней. По крайней мере, слава о его похождениях была достаточно громкой, пока он не пришёл в офис, который основал его отец. Что удивительно, среди его пассий были, как на подбор, красотки модельной внешности. Наверное, все они были исключительно профессорами и учеными. Без предъявления докторской он с них трусы не снимал.
И я не про колбасу.
– Ясно, - выплюнул Александр Иванович едко. Мельком глянул в область моего декольте, сделался ещё злее и резко пошёл в сторону своего кабинета.
Наверное, спешил скрыться за дверью, чтобы не заразиться тупостью, что я тут напустила в воздух.
Я с облегчением выдохнула и отпила сразу большую часть воды в стакане. Блаженно отдышалась и бросила взгляд вниз.
– Блин! – прошипела раздосадовано, поняв, что у моей желтой шифоновой блузки расстегнуто неприлично много пуговиц. Слишком неприлично. Почти до пупа.
Застегнувшись, пошла в кабинет девчонок из бухгалтерии, где они всем коллективом молились на вентилятор, который окружили. Каждая из них блаженно выдыхала в те короткие секунды, когда вентилятор поворачивался к ним.
– Тоже кондей не пашет? – поинтересовалась я, поймав волну прохладного ветра.
Как же хорошо!
– В этом здании уже давно ничего не пашет. Только ты и я, - ворчливо подметила Таня. Она работает здесь дольше всех, поэтому её опыту можно верить безоговорочно.
– Сейчас бы на море, - мечтательно протянула Ленка.
– Угу, - согласно выдохнула я, допив остатки воды в стакане.
– Ты-то чё размечталась о море? – хмыкнула Танька. – Ты отпуск уже восемь лет не видела. И вряд ли увидишь ещё столько же. Этот новый хлыщ, похоже, конкретно за тебя взялся. Видимо, папку своего ревнует. Иван Сергеевич же тебя хотел поставить на место главного, пока сыночка-корзиночка не узнал. Быстро из своих Лондонов прилетел.
– Пофиг, - отмахнулась я, делая вид, что мне действительно плевать и совсем не жалко дни и ночи, что я потратила на этой работе без сна и отдыха. – Я просто делаю свою работу, а остальное меня волновать не должно.
– Да, Любаша. Что есть, то есть. Кстати, хорошо, что зашла. Ты же разбираешься, да? – Таня вдруг потянулась к своему столу к сумочке, из которой достала пакетик семян.
– Я тут купила семена огурцов. «Санькина любовь». Морковь под таким же названием я уже пару лет сажаю. Хорошая вырастает, ровная, большая. А вот вчера огурцы увидела с таким же названием. Хорошие, как думаешь?
Почему-то люди думают, если я приехала из деревни, то чернозем у меня в крови.
Я покрутила пакетик с семенами, почитала описание сорта и дернула плечами, сделав вид, что реально в этом соображаю.