Чтение онлайн

Это нечто вроде двери.

Брут распластывается по земле и начинает скулить.

Маленькая стройная фигура появляется в проеме.

Мгновение-другое она стоит неподвижно, глядя на меня так же, как я смотрю на нее. Потом выходит в мир вне корабля. В наш мир.

Ноги двигаются неровно, напоминая мне об очень многом. Воробей, прыгающий по камням. Может быть, поросенок из первого опороса Рамоны-Хамоны. Голенастый жеребенок или теленок в амбаре миссии, впервые пытающийся встать на ноги.

Только это не жеребенок, и не поросенок, и не теленок.

Это какой-то мальчик.

Нет.

Это девочка.

Нет…

Это нечто похожее на человеческое дитя. Лицо этого гладкое и светлое — черты резкие, глаза яркие. Но все равно оно не похоже на настоящего ребенка из плоти и крови, однако в то же время и не выглядит чем-то инопланетным.

Впрочем, как знать? Мне ведь ни разу и в голову не пришло, что Воробей на самом деле не обладает материальным присутствием. Я прикасалась к ней, брала ее за руку так много раз… во снах.

И мне она казалась вполне реальной.

Но на этот раз я знаю, с кем — или с чем — говорю. Это… эта вещь… она ощущается как нечто знакомое.

Я чувствую ее сознанием, точно так же, как было всегда, с тех пор, как я впервые увидела все это во сне.

Это то самое, что однажды назвало себя Нуллом.

А в другой раз — Воробьем.

Дитя, и мужчина, и жизненная сила, и сила смерти… Я не знаю, что это такое. Больше не знаю.

Но теперь оно мысленно тянется ко мне. Я позволяю ему заглянуть в мой ум.

Это ты. Я говорил тебе, что должен прийти. Ты мне не верила. Ты очень храбрая.

Надеюсь, ты останешься в живых. Я не верю, что так будет, но надеюсь.

Надеюсь.

Я ничего не говорю, только слушаю.

Вот это самое, оно самое что-то сделало с Безмолвными Городами, прежде чем разрушить их.

А потом губы этого широко раздвигаются, и получается очень похоже на улыбку.

И я слышу голос. Настоящий голос, звучащий в мире — в нашем мире. Он низкий, слишком низкий для того, чтобы принадлежать ребенку.

Но это ведь уже и не ребенок вовсе.

На самом деле не ребенок.

Хотя — опять же — кто я такая, чтобы судить о том, что есть, а что не есть человек? Личность?

Тем более что, возможно, я не отличаюсь от подобных явлений.

Но я знаю точно, что вот этот самый момент — либо конец, либо начало моей жизни.

Потом я перестаю думать, потому что это произносит два слова, только два слова.

Ветер приносит их вверх по ступеням ко мне.

— Привет, мир.

Я стою там, рядом со своими друзьями, во все глаза глядя на это. Нулл. Воробей. Лорды. Называйте как хотите.

Конец человечества.

— Что тебе надо? — кричу я, глядя вниз, потому что отказываюсь связываться с этим мысленно.

Только не теперь.

Не снова.

— Объединение, — отвечает это. — Сегодня — День Объединения.

— Ты явно совершаешь ошибку. Это же просто ложь Главного Посла. Мы не празднуем этот день, только не мы четверо.

— Но мы именно для этого пришли. Ради тебя. Ради нас.

— Да о чем ты говоришь?

— О нашем воссоединении. Я — пятая Икона. Мы созданы для того, чтобы быть вместе. Мы — единое целое.

— Нет, это не так. Ты лжешь.

— Я — будущее.

— Ты Лорд, и ты Нулл.

— Я — надежда.

— Ты не надежда. Даже не смей этого говорить. Ты знаешь, что такое «нулл»? «Ничто»! Ты — ничто!

— Мы все ничто, Долория. Почему надежда должна принадлежать только роду человеческому?

— Мы люди, а в тебе нет ничего похожего на нас. Ты ничто! — повторяю я снова и только теперь замечаю, что всхлипываю.

Нулл — это — протягивает руку.

— Идем, — говорит оно. — Идем с нами.

Я резко качаю головой. Чем больше оно говорит со мной, тем сильнее я отгораживаюсь и тем громче кричу.

— Давай действуй! Останови мое сердце! Я не пойду с тобой! Я никуда не пойду!

Лукас обнимает меня за талию:

— Конечно, ты не пойдешь. И разговор окончен.

Тима берет меня за руку:

— Ты не одна, Дол. Ты не сможешь сделать это без нас. Мы здесь.

Ро выходит вперед.

— Здесь, — просто произносит он. — Мы вот здесь.

— Ро, — улыбаюсь я, — ты не можешь… — Я обрываю фразу, потому что чувствую чьи-то пальцы на своей руке, а обернувшись, вижу Фортиса.

У него до странности мягкое выражение лица, а глаза такие же красные, как у меня. Когда он начинает говорить, его голос звучит так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать его.

— Дол, они не собираются отступать. Они нуждаются в тебе. Это нуждается в тебе. Во всех вас. — Он окидывает взглядом нас четверых. — Вам лучше бы пойти добровольно. Вам их не одолеть, и вам это не пережить. Будьте хоть раз рассудительны.

— Рассудительны? Да о чем ты говоришь? — У меня кружится голова; я совершенно не ожидала услышать от Фортиса нечто подобное.

Потом я замечаю краем глаза, как Биби нервно расхаживает за спиной Фортиса, и в очередной раз наполняюсь уверенностью, что Фортис знает куда больше, чем говорит.