Чтение онлайн

Наверное, с минуту, я молча смотрю перед собой, даже не концентрируя взгляд ни на каком объекте, пролетающем мимо.

— Это я виновата, — наконец, произношу я то, в чём никому и никогда не признавалась. — Если бы тогда я … Ты ведь принял Скотта, верно? Ты помог ему пройти через трудности, ты не бросил его. Я тоже должна была так поступить …

Я шмыгаю носом в попытке прогнать слёзы, подступающие к горлу, а затем с силой ударяюсь макушкой о подголовник сидения, словно пытаясь наказать себя.

— Эй, прекрати! Ты не виновата, ты просто испугалась … Это нормальная реакция человека со здоровой психикой.

Я издаю смешок, поглядывая на Стилински из-под полуопущенных ресниц.

— Но ты не испугался …

— А я и не говорил, что я адекватен.

Я провожу рукой по волосам.

— Мне просто надо было принять ее выбор. Она была моей лучшей подругой, Стайлз. Она была мне как сестра.

Стилински ничего не ответил, лишь понимающе покачал головой. Я знаю, о чём он думает сейчас — представляет, что было бы со Скоттом, поступи он так же, как и я. И, я уверена, картина, вырисовавшаяся в его голове, далеко не радостная.

— Ладно, возможно, ты и правда поступила не круто, — неожиданно выдает он.

От удивления я даже приподнимаю брови, но затем вижу, как он улыбается одними уголками губ, и легонько ударяю его кулаком в плечо.

— Не смешно, блин! — пищу я.

Это и правда была одна из тех вещей, над которыми нельзя смеяться. Но всё же мне пришлось признаться самой себе, что Стайлзу удалось немного поднять мне настроение.

— Ты ведь даже не догадываешься, насколько сильно нравился ей, — зачем-то выдаю я, даже не успевая подумать, прежде чем ляпнуть.

Тут же обращаю внимание на реакцию на лице Стайлза — он спокоен и, кажется, даже настроен послушать. Я вижу, как он бросает несколько косых взглядов в мою сторону.

— Она говорила, — продолжаю я. — Что у неё колени дрожат только об одной мысли о тебе. Каждый раз, когда она тебя видела, я боялась, что у нее случился приступ, потому что мне казалось, что она забывала, как дышать. Она даже написала однажды тебе письмо с признанием, правда, так и не набралась смелости, чтобы бросить его в твой ящик.

Я вижу, как Стилински поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку. Я знаю, что он всегда любил и, наверняка, до сих пор любит, Лидию Мартин. И я знаю, что сам он именно такие же чувства испытывает к ней.

Но, разве мог он даже предположить, что кто-то может испытывать то же к нему самому?

— Она призналась мне однажды, когда уже была оборотнем, — произнёс Стайлз. — Произнесла мимолетом фразу про то, что весь мир ее на мне сошелся. Для меня это было, как … Как мешком по голове.

Я хмыкаю, а затем отворачиваюсь к окну. Несмотря ни на что, я любила Эрику. Мало кто знал её такой, какой её знала я — доброй, понимающей, искренней.

Я хочу было рассказать Стайлзу ещё кое-что, но резкий возобновившийся шум в голове не даёт мне произнести и слова. Я прислоняюсь виском к стеклу, так, что моё лицо закрывают распущенные волосы, и зажмуриваю глаза, в надежде на то, что приступ скоро пройдёт.

Я пытаюсь сосчитать до десяти про себя, но шум лишь усиливается и начинает сопровождаться дикой болью в висках.

Я прикусываю губу до крови. Мне хочется кричать, биться головой о приборную панель, умолять Стайлза убить меня — в общем, сделать всё, что угодно, лишь бы это закончилось.

— Брук, что с тобой? Брук? — до меня доносится обеспокоенный голос Стайлза, но я не в силах ответить.

Я перестаю держать себя в руках, настолько невыносимой становится боль. Я зажимаю уши ладонями и распахиваю глаза. Последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем снова зажмурить их и закричать, что есть мочи — это время на приборной панели — 14:41.

Дальше — темнота.

***

Лидия Мартин сидит на уроке по биологии в тот момент, когда ей в уши ударяет громкий, пронзительный женский крик. Он переполнен такой болью, словно девушка не просто мучается, а, как минимум, горит заживо.

Лидия Мартин подскакивает на месте и пулей вылетает из класса, не обращая внимание ни на вопросительные взгляды одноклассников, ни на возмущение учителя.

Лидия Мартин бежит по пустому школьному коридору по направлению к выходу на улицу. Кажется, что этот крик находится повсюду от девушки, отражаясь от стен и ударяя прямо в голову.

Как только Лидия Мартин оказывается на крыльце школы, она открывает рот и начинает кричать. Она не пытается превзойти по громкости ту, которая страдает, и не пытается сделать так, чтобы она ее услышала.

Просто Лидия Мартин знает, что если она что-то слышит, значит смерть уже близко.

И собственный крик — это ее единственный способ борьбы с ней.

***

Я резко распахиваю глаза, пытаясь понять, где сейчас нахожусь.

Кто-то сильно толкает меня в спину, заставляя прогнуться, от чего я еле удерживаюсь на ногах, успевая схватиться за плечо человека впереди меня. Он поворачивается на меня и смотрит с такой злостью, что я тут же убираю руку прочь.

— Смотри, куда прёшь, Роджерс, — произносит парень.

Я знаю его — это мой одноклассник Шон Тайлер. Я оборачиваюсь назад и вижу человека, который толкнул меня — им оказывается друг Шона, Питер.

— Чего уставилась? Быстрее давай!

Я отворачиваюсь обратно и, наконец, осознаю, где именно нахожусь. Это школа, кабинет английской литературы. Практически все уже успели рассесться по своим местам, и лишь несколько человек остались за порогом, потому что я стою в дверном проходе и преграждаю им путь.

— Мисс Роджерс, — слышу я голос преподавателя. — Быть может, вы зайдете внутрь и не будете задерживать остальных?