Чтение онлайн

Впереди, в полях, поднимался пыльный шлейф, как бывает от топота множества ног по земляной дороге.

— Кто же цэ до нас пожаловал? — Перещибка забеспокоился и огляделся. Дорога узка, едва ли две телеги разъедутся, а вокруг плетни крестьянских огородов, не шибко способно к тому чтоб быстро утечь, хотя…

Вскоре стало видно, что впереди шагом едут дюжины две всадников с пиками и саблями, за ними нестройно, но человека по три в ряд топают какие-то военные. Без мундиров, кто-то с ружьями, кто-то без, одеты кто во что горазд.

Перещибка первым углядел предводителя.

— Это Бориска! Тьфу, пёс брехлывый, тот самый, про кого я вам говорыв!

— Князь?

— Так. Георгий Петрович, мне с ним балакаты нэ о чем, я до дому.

— Подождите. Я говорил с князем в Боброцске, он обещал прислать мне людей для… установления порядка, но теперь я полагаю это излишним.

— Я… — начал было Перещибка, но тут их заметили — от колонны отделились всадники и поспешили навстречу.

Впереди скакали князь и мурза, сопровождаемые татарами. Семихватов в красном камзоле на военный манер, при шпаге и с пистолетами в седельных кобурах, а мурза в национальном костюме и с саблей, хоть и с рукой на перевязи.

Остановились заранее, саженях в десяти, и приблизились шагом.

— Господа, рад нашей встрече, — поприветствовал их Семихватов.

— Доброго дня, Борис Константинович!

Перещибка промолчал. Образовалась пауза.

— Я вижу, вы познакомились, — сказал князь.

— Да, — поспешил ответить Воронцов. — Благодарю вас, ваше сиятельство, за содействие, но в людях нет необходимости.

— Стало быть, я могу ехать обратно, вы меня отпускаете? — с иронией сказал князь. — Да в уме ли ты, капитан?

— Что?! — Снисходительный тон возмутил Воронцова, и он ответил, не подумав, как раз по-мальчишески: — Я на государевой службе и послан сюда Тайной Экспедицией Сената, не забывайте об этом.

— Ах, да-да, благодарю за напоминание. Впрочем, к вам, — князь подчеркнул обращение, — у меня нет никаких дел. А вот к этому, — он плёткой указал на Перещибку, — есть. Взять его!

Ближайшие всадники дали коням шенкелей и стали заходить с боков, приближаясь к казаку.

— Борис Константинович, остановитесь! — воскликнул Воронцов. — Вашу распрю следует обсуждать в Сенате, а не здесь!

— До Сената далеко, но придёт время, и там обсудят.

Перещибка сидел в седле спокойно, пока один из татар мурзы не подъехал к нему поближе. Тогда он резко, без замаха, стеганул плеткой и ожёг всадника поперек лица.

— Хрен тебе, собачий сын, а не мой хутор! — крикнул казак, плюнул в сторону князя и вонзил пятки в конские бока.

Он умело и загодя поставил свою лошадь так, что та скакнула через плетень в чей-то огород. Несколько мгновений, и ещё один скачок через плетень, и вот Перещибка уже на дороге нахлёстывает свою кобылу, а погоня бестолково топчется, пытаясь разъехаться.

— До-о-огнать! — закричал Семихватов, но без толку — казак уже гнал намётом.

Тем временем колонна княжьих людей добралась до деревни и остановилась.

Его сиятельство огляделся и перевёл взгляд на капитана.

— Я прошу вас, — он интонацией подчеркнул слово «прошу», — составить мне компанию, господин капитан.

Воронцов понял, что отказ принят не будет. Отказаться — значило лишиться шпаги, а согласиться — соблюсти мнимый «status quo ante bellum».

— Хорошо.

— Прекрасно, мои люди разобьют лагерь около моего же хутора, временно занятого этой шайкой, а мы с вами пока остановимся у старосты. Антипка, беги приготовь избу.

Мужик поклонился в землю и так припустил к дому, что только пятки сверкали.

Воронцов попытался изобразить на лице спокойствие и отрешённость, но получалось не слишком удачно. Он был взбешён! Во-первых, его принудили прервать едва только начавшуюся работу, во-вторых, никогда, «merde», никогда ещё он не бывал в таком униженном положении — пленён местным князьком и не может совершенно ничего предпринять.

Двигаясь шагом в окружении княжьих людей, Георгий волей-неволей, несмотря на свой мрачный настрой, заметил, что те уж больно смуглы и удивительно одеты — будто бы с чужого плеча. Странные вояки шли молча, лишь кидая на него полные враждебности взгляды.

Вернувшись в избу старосты, Воронцов обнаружил, что хозяин успел вынести прочь все свои пожитки, включая лавки. Княжьи слуги заполняли пустое место креслами и столиками. Застелили белоснежной скатертью стол, поставили канделябры, вазу с фруктами, бутылку вина.

Князь, видимо, несколько остыл от неудачи и предложил Воронцову присаживаться.

— Георгий Петрович, давайте начнём нашу сегодняшнюю встречу сначала. Поймите, я прибыл сюда ещё и для того, чтобы показать вам злокозненность этого смутьяна. Он, и никто иной, тревожит своими набегами все окрестные уезды.

— Пока что я видел лишь вашу несдержанность.

Князь неприязненно взглянул на собеседника.

— Не хотите поддержать моё начинание, ну да бог с вами. А вот-с, не желаете ли почитать? — Семихватов достал из кожаного, богато украшенного портфеля папку и передал её Воронцову.

— Что это?

— А это выписка из родословной книги нашей губернии. Полюбопытствуйте, полюбопытствуйте и, полагаю, вы измените свое мнение об этом прохвосте.

В выписке, кроме прочего, было указано:

«Степанъ Перещибка сынъ Остаповъ личный дворянiн.

Описанiя: из украинскихъ казаковъ, лицомъ блъ, бороды нт, не иметъ правой руки от плча».

Вскоре князь уехал из деревни, а Воронцов остался под охраной троих татар.

Поначалу он не знал, что предпринять. Князь, очевидно, не желает пропускать его на хутор, предписанию он не подчиняется и вовсе не имеет уважения к эмиссару Тайной Экспедиции. С таким ведением дел капитан сталкивался впервые. Ан нет, не впервые! Не далее как день назад он связанный лежал на скамье и тоже грозился начальственным гневом, и тоже без толку. Но чтобы князь вёл дела с лесной ведьмой? Немыслимо!