Чтение онлайн

Молоденький отрок проводил Вышеслава до дверей, за которыми находился князь.

Вышеслав вошел в светлицу с бьющимся сердцем. У окна, склонившись над книгой, сидел на скамье человек, поднявший голову, едва Вышеслав переступил порог. Черты юного лица и одеяние выдавали в нем половца. Вышеслав не мог вспомнить, где он видел это лицо, эти знакомые глаза.

Из-за печи вышел Игорь и, раскрыв объятия, шагнул к Вышеславу:

— Друг мой! Вот мы и свиделись!

Вышеслав ничего не мог вымолвить от волнения. Не сдерживая слез, он бросился к Игорю.

После объятий и поцелуев друзья присели к столу, на котором лежали книги.

Лучи вечернего солнца, пробиваясь сквозь разноцветные стекла окон, придавали всем предметам в комнате необычную окраску. Это соответствовало приподнятому настроению Игоря и Вышеслава.

— А это крестник мой, сын Узура. — Игорь кивнул на юного половца. — Узнаешь?

— С трудом, — улыбнулся Вышеслав.

— Еще бы! — засмеялся Игорь. — Сколько лет-то минуло с последней вашей встречи. Лавру теперь двадцать один год. Каков молодец стал, а!

Польщенный Лавр смущенно улыбнулся и вновь склонился над книгой. Обученный русской и греческой грамоте, он соскучился в кочевье по книгам.

— Думаешь, кто бежать мне помог? — подмигнул Игорь Вышеславу. — Лавр и Узур. Не Господу, а им двоим я своим спасением обязан.

Игорь стал рассказывать другу, как он и его спутники одиннадцать дней пробирались через степи на Русь. Где им приходилось ночевать, чем питаться…

В дверь неожиданно постучали, и розовощекий отрок, что провожал Вышеслава, сообщил о приезде княгини.

— Веди, веди ее, Ярополк! — Игорь вскочил. — Да не сюда, а в ее покои. Служанок разыщи, пусть ухаживают за госпожой. Я позже подойду.

Отрок с поклоном удалился.

Вышеслав начал было рассказывать Игорю, как ему удалось спастись, но князь прервал его:

— Все знаю, друг мой. Как вы через реку плыли, как в камышах хоронились, как ловили половецких лошадей и добирались до рубежей наших. Обо всем ведаю.

— От Омели? — спросил Вышеслав.

— От него, — кивнул Игорь.

— Кабы не Омеля, не быть бы мне живу, — тихо произнес Вышеслав.

— Я уже отблагодарил его за это, — улыбнулся Игорь. — И еще отблагодарю.

Когда Игорь наконец вошел к Ефросинье, та была не одна. С княгиней находилась половчанка Алена, неизменная воспитательница младших княжичей. При виде Игоря Алена поспешила удалиться.

Супруги остались одни.

Слова, приготовленные Игорем для жены, пронесенные им через плен и бегство, застряли у него в горле, когда он увидел слезы на глазах Ефросиньи. Эти слезы чудесный образом преобразили и без того прекрасные светло-карие глаза, сверкавшие ярким блеском, преобразили лицо княгини, в этот миг показавшиеся Игорю совершенством женской красоты. И даже бледность княгини прибавляла ей очарования, резко контрастируя с темными бровями и алыми губами.

Игорь вдруг понял, что Ефросинья перестрадала за это время не меньше, чем он. Ему стало жаль ее и одновременно стыдно, что он был виновником этих страданий.

В долгой молчаливой паузе, когда у одного вот-вот были готовы брызнуть слезы из глаз, а другая уже сидела вся в слезах, далекое прошлое, когда они были счастливы друг с другом, вновь вернулось к ним в этот вечер.

Игорю тяжело было сознавать, что его неудавшаяся честолюбивая попытка достичь Лукоморья в конечном итоге завершилась не только гибелью полков, но и разорением половцами его вотчины. Если бы не двоюродные братья Святослав с Ярославом, урон от половецкого нашествия был бы еще более велик. Они упрекали Игоря, приехавшего в Чернигов, в том, что он захотел пойти по стопам Мономаха, а в результате пострадали русские земли.

Святослав Всеволодович больше всего сетовал на то, что из-за Игоря провалился задуманный поход к Дону.

— Мы с Рюриком неплохо припугнули поганых своими победами на Орели и у Хорола, а через твое поражение, Игорь, ханы опять духом воспряли и на Русь коней поворотили.

— Поворотили, но убрались несолоно хлебавши, — хмуро ответил Игорь, которому было неприятно и стыдно выслушивать все это.

— Несолоно хлебавши, говоришь, — вскинулся Ярослав. — А ты знаешь, что друг твой Кончак Римов пожег? В сече с Кончаком Владимир Глебович изранен был, отчего и скончался. Дочь моя теперь вдовствует, в восемнадцать-то лет!

— А я тебе говорил в свое время, чтобы ты не выдавал Милославу за Владимира Глебовича, — огрызнулся Игорь.

Его злило еще и то, что Ярослав в присутствии Святослава всячески старался показать, что хоть он и посылал Ольстина с ковуями в поход с Игорем, однако сам не был с ним заодно.

— А это уже не тебе судить, — рассердился Ярослав. — Тебе Ольстин советовал пешие полки бросить и уходить с конными дружинами, но ты его не послушал, полез в апостолы! Злата и узорчья награбил да в болотах все утопил, дурень! Ни себе, ни нам.

Святослав вступился за Игоря, сказав, что он поступил по-христиански, не бросив черных людей.

— А проку с того? — презрительно спросил Ярослав. — Спас, что ли, он тех пешцев? Все едино, кто погиб, кто в плену. Венок Игорю за это от Бога и поклон от всех вдов и сирот!

Ярослав, кривляясь, отвесил Игорю низкий поклон.

Игорь с трудом удержался, чтобы не врезать кулаком по раскрасневшейся от вина роже…

Не так разговаривал с Игорем боярин Ольстин, встретившись с ним во дворце Ярослава. Хитрец изобразил бурную радость по поводу бегства Игоря из плена и тут же сообщил князю, что его арабский скакун находится у него в целости и сохранности.

— Можешь забрать его хоть сейчас, княже, — льстиво улыбаясь, проговорил Ольстин. И шепотом добавил: — Вместе с конем, князь, готов дать тебе тысячу гривен серебра, дабы ты не держал зла на меня.

— Две тысячи, — сказал Игорь и, вынув нож, отрезал у боярина клок бороды. — А то я злопамятный, — с недоброй улыбкой добавил он.

— Как скажешь, князь, — пролепетал Ольстин, — как скажешь.

Игорю было противно брать деньги у Ольстина, но ему нужно было собирать выкуп за сына, брата и племянника, которые оставались у половцев. И нужно было выручать воевод и дружинников. Поэтому Игорь попросил серебра и у своих двоюродных братьев.