Чтение онлайн

Ученики притихли.

— Запомните главное, чада мои, — с суровой торжественностью промолвил Варсонофий. — Бог создал сей мир и первого человека. И все, что нас окружает, есть творение Господа. Но в мире, созданном Богом, есть не только добро, но и вселенское зло, исходящее от падшего ангела Сатанаила. С этим-то вселенским злом и ведет борьбу наш Вседержитель, борясь за души всех людей, верящих в Христа. Вот в чем истинное величие и предназначение Небесного Отца, а не в том, чтоб карать грешников. Для этого существует ад.

Варсонофий помолчал и уже совсем другим, обычным голосом сообщил:

— Для Вышеслава мои занятия окончены, ибо князь наш надумал отправить его в Киев набираться знаний и мудрости.

Ученики, все трое, вскинули головы. Затем двое из них уставились на Вышеслава, который ошарашенно хлопал глазами.

— Ступайте, чада мои, — сказал Варсонофий. — На сегодня ученье закончено.

…Кони бодро ступали по пыльной дороге. Игорь и Вышеслав ехали бок о бок. Под Игорем был саврасый жеребец, под Вышеславом белая кобылица.

Отроки находились в хвосте конного отряда, который был послан князем Святославом с арабскими купцами, проезжавшими с товарами через Чернигов в Киев. За конным отрядом тянулись груженые возы, не спеша переставляли длинными ногами верблюды, навьюченные поклажей.

— Неужели тебе и вправду не хочется побывать в Киеве? — Вышеслав искоса взглянул на Игоря.

— Киев поглядеть хочется, — ответил Игорь, — но томиться там за монастырскими стенами — благодарю покорно!

— В монастырях собрана вся мудрость мира, если хочешь знать, — пылко заявил Вышеслав. — Как подумаешь, сколь вокруг неизведанного, книг непрочитанных, даже страшно делается.

— Вот тут оно у меня ученье книжное! — Игорь похлопал себя по затылку. — От Варсонофия бы поскорее отделаться, а ты мне про. «неизведанное» да «непрочитанное» твердишь. Кабы я это неизведанное своими руками потрогал, это другое дело. А узнавать о диковинном из чужих уст иль из книг — сие не по мне.

— Чтобы все диковинное своими глазами увидеть — жизни не хватит, — серьезно произнес Вышеслав и поглядел на уходящую вдаль дорогу, тянувшуюся по холмистым лугам и перелескам.

— Да, коротка человеческая жизнь, посему нужно гнаться за славой, а не за знаниями, — с вызовом проговорил Игорь.

На его лобастом загорелом лице отражались решительность и дерзость, кои так пугали инока Варсонофия, проповедовавшего смирение.

Вышеслав, не отличавшийся смелостью, втайне завидовал этим чертам характера Игоря.

Когда замаячили с западной стороны лесистые Болдинские горы, на гривастом вороном скакуне подъехал отец Вышеслава, воевода Бренк.

— Ну, отроки, прощайтесь, — сказал воевода. — Тебе, Игорь, пора возвращаться домой.

Сам воевода и его люди ехали с Вышеславом до самого Киева.

Мальчики обнялись, не слезая с коней, и обменялись нательными крестами.

Затем Вышеслав продолжил путь вдоль реки Десны, а Игорь поскакал обратно — к Чернигову.

Въехав в городские ворота, Игорь узнал от стражей, что скончался его отец.

Стояло лето 1164 года от Рождества Христова.

Княгиня Манефа была женщиной властной, прямолинейной в речах и поступках. Покуда холодеющее тело ее супруга обряжали в погребальный наряд, она собрала в тереме черниговских бояр. Пришел на зов княгини и епископ Антоний.

Манефа объявила собравшимся, что намерена скрывать смерть мужа до тех пор, пока в Чернигов не вступит ее пасынок Олег с дружиной.

— Я уже послала гонцов в Курск, — сказала Манефа. — Стол черниговский должен моим детям достаться, а не племянникам моего мужа, кои всегда были жадны до чужого.

У почившего в бозе супруга Манефы был старший брат — Всеволод Ольгович, до самой своей смерти сидевший на столе киевском. У Всеволода Ольговича остались двое сыновей, старший из которых, Святослав Всеволодович, по древнему обычаю, как старший в роде, должен был наследовать черниговское княжение.

Один из бояр черниговских мягко напомнил об этом Манефе.

— Обычай сей за последние времена много раз нарушался, — резко возразила княгиня. — Потомки Мономаха не токмо племянников, но и дядей обделяли, добиваясь Киева. Вот и пасынок мой Олег сядет в Чернигове по отцову завещанию, а до старинных установлений мне дела нет.

— Коли сядет Олег в Чернигове, на него двоюродные братья ополчатся. Не совладать Олегу с ними, ибо дружина у него невелика, а родные братья его и вовсе уделов не имеют, поскольку малы еще.

— На силу сила нужна, — добавил боярин Добронег, — одной дерзости мало. Вот кабы у Олега союзники могучие были, тогда другое дело.

— Я найду ему этих союзников, — с вызовом промолвила княгиня. — Нынче же пошлю гонца к переяславскому князю, к ковуям обращусь.

Манефа заставила бояр присягнуть на Библии, что они будут хранить смерть ее мужа в тайне.

Епископ Антоний, также присягнувший, пригрозил, что если кто-нибудь из бояр проговорится, то тем уподобится Иуде.

Однако никто и не догадывался, что еще до этого собрания коварный Антоний послал с верным слугой грамотку к Святославу Всеволодовичу, донося, что дядька его, Святослав Ольгович, умер, черниговская дружина распущена но городам. Княгиня одна с детьми, без защиты.

Олег, получив известие о кончине отца, без промедления поспешил к Чернигову. Дружина его вступила в город поздно вечером, а уже на рассвете следующего дня за стенами Чернигова расположилось станом войско Святослава Всеволодовича и его брата Ярослава.

Князь Святослав с небольшой свитой подъехал верхом к воротам и окликнул стражей, прося впустить его в город, чтобы проститься с дядей.

С воротной башни ему отвечала сама Манефа:

— Зачем пришел? Мы тебя не звали! Ступай себе прочь!