Чтение онлайн

— Ну, вы понимаете, конечно, что деньги — лишь дань уважения, небольшая компенсация, чтобы подсластить горечь поражения. Мы же с вами оба профессионалы, давайте здраво осмотреть на вещи. Мы знаем, что война состоит из многих сражений; если ситуация склыдвается неблагоприятно, умный солдат отступит, не испытывая при этом угрызений совести. Мы ведь должны следовать логике конкретной ситуации, а не руководствоваться сиюминутным настроением. Кроме того, мы умеем смотреть фактам в глаза.

— Какие факты вы имеете в виду?

Форстер отхлебнул глоток вина.

— Ваша диспозиция была непригодна с самого начала. Мы же достоверно знали, кто вы такой, с кем вы работаете, каковы ваши задачи. За одни сутки мы дважды задерживали вас, причем без особых сложностей. Мы знаем, что вы ещё не оставили надежды вывезти Кариновски из Венеции, и сегодня ночью, очевидно, предпримите такую попытку. А ещё мы знаем, что у вас нет и шанса на успех вашего предприятия.

— Мрачноватые прогнозы, — сказал я.

— И они ухудшаются с каждым часом.

— Продолжайте.

Форстер чуть подался вперед, желая подчеркнуть доверительный характер нашей беседы.

— Послушайте, Най, мы могли убрать вас в любой момент с той поры, как вы очутились в Венеции. То, что этого не произошло, вызвано лишь тем, что из-за вас возник спор между разведкой и контрразведкой. С точки зрения разведки вас следовало вывести из игры сразу же после того, как вас опознали наши люди. А контрразведка настаивала, чтобы вас не трогали как можно дольше в надежде, что вы сами наведете нас на Кариновски. До сей поры аргументы контрразведки выглядели более весомо.

— А теперь?

— А теперь пришло время заканчивать это дело. Появились другие проблемы, требующие нашего внимания; мы же не можем бесконечно держать своих людей на разработке вашей персоны и дожидаться, пока вы вдоволь набегаетесь по Венеции. Мы настаивамем на том, чтобы вы сообщили нам о местонахождении Кариновски. Скажите вы об этом или нет, мы все равно его найдем. Если вы сейчас откажитесь говорить, то лишь в небольшой степени осложните нашу задачу, но для вас этот отказ неизмеримо усугубит ситуацию. Так или иначе, мы добьемся от вас правды. Но единственной наградой за ваше упрямтство станет быстрая смерть. Что вы на это скажете?

Форстер протянул мне конверт, и этот жест меня искренне расстрогал, потому что он действительно хотел, чтобы я его взял. А мой отказ выглядел одновременно и наивным, и самоубийственным. Однако, я встал и отрицательно помотал головой.

— Очень хорошо, мистер Най, — произнес Форстер. — Поскольку вы отказались урегулировать наши проблемы нормальным, цивилизованным образом, мы вынуждены прибегнуть к неприятным и негуманным способам. Очень скоро мы вновь обратимся к вам с вопросом о Кариновски, но на этот раз вопрос будет поставлен более жестко.

Ну, вот и все. Я вышел из ресторана. Солнце уже клонилось к закату.

Я признался сам себе, что попал в очень серьезную ситуацию. Но поверить в это было довольно трудно. На старинных зданиях мягко пылали последние отблески уходящего за горизонт солнца. Сияющей голубизной блестели бурные воды каналов. По узким улочкам двигались толпы людей. Какой-то небритый тип пытался всучить мне игрушечную гондолу, в то время как настоящие гондолы бесшумно резали гладь воды прямо перед моими глазами. В воздухе витал аромат жареного кофе. Закатное солнце, толпы гуляющих, узкие улицы, сулившие защиту, блеск воды — все это навевало на меня опасное чувство покоя и безопасности.

Я немного прогулялся, около театра «Малибран» сел на паром. Там яблоку негде было упасть — точно, как в нью-йоркской подземке в час пик. Мне посчастливилось уцепиться за поручень, идущий вдоль палубы.

У меня под левой рукой схватился за поручень коренастый мужчина в рабочей одежде. Прямо, почти в обнимку со мной, стояла очаровательная блондинка в зеленом свитере, держа под мышкой этюдник. Пароходик качался на волнах, и мы с ней то сталкивались, то вновь отстранялись друг от друга, глядя пустым взором в разные стороны.

С правой стороны ко мне прилип какой-то красномордый турист в твидовом пиджаке спортивного покроя, весь уляпанный карманами и пуговицами. У него на шее болтался тяжеленный фотоаппарат, в руках он бережно держал потрепанный атташе-кейс. Рядом с ним тщетно пытался дотянуться до поручня невысокий мужчина в черном костюме с небритой физиономией, в уголке его рта темнело пятно от губной помады. Вплотную к нему занимал позицию высокий конопатый юноша с выпирающим кадыком. Он все пытался протиснуться поближе к блондинке, но на его пути, как скала, стояла пожилая дама в плаще.

— Под лезвием стоит мощная пружина, — сообщил мне красномордый, — ход регулируется. Пока я его установил примерно на полдюйма.

— Вы с ума сошли, — произнес я.

— Скажите мне, где его искать, — настаивал он. — Скажите, или я изрежу ваш бок на отбивные.

Я огляделся. Никто ничего не заметил. Блондинка пыталась высвободить свою левую грудь из кармана моего пиджака. Пожилая дама никак не желала пропустить юношу поближе к блондинке. Мужчина с пятном губной помады изучал бланк заказа на авиабилеты. Работяга все также непоколебимо удерживал свою позицию. А красномордый методично резал мой бок «на отбивные».

— Я сейчас позову на помощь, — сказал я.

— Как вам будет угодно.

Он нажал на ручку кейса; я отпрянул от блестящего стального лезвия и повалился на блондинку. Она покачнулась и с негодованием поглядела на меня. Мой маневр нисколько мне не помог. Красномордый просто передвинулся вслед за мной, заняв мои позиции.

Он снова было изготовился к атаке, но в это время паром дал небольшой крен, и он потерял равновесие. Острие лезвия скользнуло ниже цели, процарапав бой брючный ремень.