Чтение онлайн

Но на острове Сен-Пьер все шло своим чередом: продолжали возводиться фортификационные сооружения, ставились мины, как и на других островах пролива Ла-Манш. Командующий был намерен продолжать борьбу и после того, как закончится война в Европе.

Как я уже сказал, в первый день мая (это был вторник) нас отвезли в Гранвиль и заставили работать на берегу, рядом со спасательной станцией. Когда мы прибыли, там уже находились около двадцати рабочих «Тодта», а Штейнер и бранденбуржцы появились вскоре после нас. Участок берега рядом со спусковым эллингом был разбомблен в ночь немецкого вторжения, и наша задача заключалась в том, чтобы разровнять площадку для постройки дополнительного блокгауза.

Бранденбуржцы работали по другую сторону колючей проволоки, устанавливая новые мины, хотя берег и так уже был смертельной ловушкой. Именно здесь было одно из немногих удобных мест для морского десанта, пригодных для выгрузки на берег бронетехники.

Неожиданно один из рабочих «Тодта» поднял тревогу: заметил что-то в море и заорал во всю глотку. Я взглянул в ту сторону и увидел в воде, футах в трехстах от берега, беспомощно барахтающегося человека в надувном спасательном жилете. Скорость отлива достигла уже четырех-пяти узлов; плывущего кружило и вертело в несущихся, как лавина, потоках. Беда была в том, что на противоположной стороне залива встречное течение подхватило бы его и унесло в открытое море. Нужно было что-то срочно предпринять, но не со стороны Гранвиля – к берегу нельзя было спуститься из-за минных полей и проволоки. Услышав шум, из своего дома вышел Эзра Скалли.

Он все понял с одного взгляда и сказал Штейнеру:

– Самое верное – выслать лоцманский бот из Шарлоттстауна, но мне понадобится помощь. Пусть ваши парни отвезут меня туда на машине и помогут на борту.

Штейнер вызвал Ланца и Шрейбера; не успел он дать указания, как на узкой улочке появился штабной «мерседес» и остановился у эллинга.

Вышедший Радль разглядел незадачливого беднягу в заливе.

– Кто это?

– Точно не знаю, – сказал ему Штейнер. – Вероятно, летчик. Похоже, на нем летная куртка. Я высылаю Ланца и Шрейбера вместе с мистером Скалли на лоцманском боте.

– Удивляюсь вам, Штейнер, – со вздохом сказал Радль. – Сколько раз вам говорить, что я распоряжаюсь в пределах бухты? Все, что происходит за волноломом, – дело моряков.

Он был прав и не прав, как всякий службист, упершийся лбом в устав и инструкцию. Вряд ли он жаждал спасти утопающего – ему хотелось подтолкнуть Штейнера, заставить его сделать ложный шаг, подставиться.

– Осмелюсь напомнить господину полковнику, – тихо сказал Штейнер, – что проект «Черномазый» подпадает под непосредственное управление военно-морской группы «Запад».

– Дорогой Штейнер! «Черномазый» больше не существует. Вы и ваши люди – снова солдаты. Доводы ваши неубедительны.

Наступило зловещее молчание, и я услышал, как Хаген шепнул Фитцджеральду:

– Бога ради, сэр, скажите, что происходит? Неужели никто не хочет ничего сделать для того несчастного?

Фитцджеральд пропустил вопрос мимо ушей и подошел ко мне. Он побледнел, смотрел напряженно и смятенно.

– Сделайте хоть что-нибудь! Кажется, вас здесь слушают.

Раньше он так не говорил.

– Что именно? – серьезно спросил я.

Думаю, он меня вмиг возненавидел и даже собрался ударить, но ему претило драться. Вместо этого он направился нетвердой походкой к Радлю, то и дело спотыкаясь, – никак не мог рассчитать длину шага при скованных ногах.

– Полковник Радль, – четко сказал он по-немецки, – должен предупредить вас, сэр, что я намерен доложить о вашем поведении соответствующим властям при первой же возможности.

Радль не обратил на него внимания, прошел мимо так, будто его и не было. Вынув портсигар, он аккуратно достал сигарету, зажал в зубах и взглянул на Штейнера. Штейнер вынул старую зажигалку, которой он обычно пользовался, ту, которая была сделана из винтовочного патрона, и поднес к сигарете огонь.

– Спасибо, Штейнер.

Наступило безмолвие, только ветер посвистывал в проволочных заграждениях. Небо быстро затягивали тучи, серые и набухшие от дождя. Человека в воде, подхваченного течением, быстро относило к дальней оконечности залива. И вдруг что-то произошло там, в таинственных глубинах вод, – фигура в спасательном жилете по большой дуге начала приближаться к берегу.

Кто-то пронзительно вскрикнул, по-моему, рабочий «Тодта», – и все затаили дыхание одновременно.

Прибоя не было; утопающего повлекло к берегу, а затем выбросило на сушу в полусотне ярдов под нами.

Это был летчик. Штейнер не ошибся. На нем были летные сапоги и кожаная куртка. Он упал лицом вниз на отмель, а потом перекатился на спину.

– С Божьей помощью, Штейнер. Теперь он наш, это наша проблема, – сказал Радль.

«Проблема» – точнее слова было не подобрать. Полоса белого песка по ту сторону колючей проволоки была нафарширована смертью. Мне вспомнился холодный рассвет на берегу залива Лошадиная Подкова.

– Какие будут приказания, господин полковник? – спросил Штейнер.

– Дорогой мой Штейнер, – удивленно поднял брови Радль, – подобные дела – ваша специальность. Не смею указывать. – Он пожал плечами. – Надеюсь, что вы не проделаете такую дыру в заграждениях, как там, в заливе. Ясно?

– Так точно, – щелкнув каблуками, ответил Штейнер. – Разрешите приступить?

Радль небрежно махнул рукой, и Штейнер направился к своим четверым товарищам, стоявшим небольшой отдельной группой. Он что-то сказал им, и они немедленно стали расширять проход в проволочных заграждениях, которым пользовались раньше. Штейнер повернулся и подошел к нам с Эзрой.

– Здесь не то что на Лошадиной Подкове, Оуэн. Пройти сквозь проволоку легко. По песку – черта с два.

– Он хочет прикрыться тобой, Манфред, – тихо, но твердо сказал Эзра. – Не попадись.

На лице Штейнера появилась странная ироническая улыбка.

– Мне придется выиграть или проиграть на его условиях, Эзра, разве ты не понимаешь? – Он посмотрел на меня. – А вы, Оуэн, понимаете?

Я кивнул.

– Что я должен сделать?

– Если мне конец, пусть он не выживет. Могу я попросить о таком одолжении?