Игра слов
Шрифт:
С литровыми банками и тщательно промытыми пакетами из-под молока вместо кружек. С солеными сушками, с хрустящими картофельными хлопьями и с пересушенной таранью. Со «стоячими столиками», за которыми царил дух всеобщего братства и полного, абсолютного равенства.
Со смертным боем бьющим по мозгам знаменитым «ершом», наконец.
С вечно недолитыми кружками пива, по которым и определяли «правильную» пивную: среди работников сиих заведений царил железный закон «или – или».
Или – разбавлять, или – не доливать.
Делать и то, и другое среди этой братвы по каким-то, мне до сих пор не ясным причинам, считалось «западло».
Естественно, все разумные люди предпочитали пивные «недоливающие».
В разбавленном виде и без того не самое лучшее «Жигулевское» превращалось в совсем уж неприличного вкуса желтоватого цвета мочу, которую не то, чтобы пить, – на которую даже смотреть было противно.
А недолив…
А что недолив?!
Подумаешь…
Объективная реальность, данная нам в ощущениях…
…Взял две кружки, налил в автомате первую, разлил пополам.
Потом долил в каждую из них еще по одной, такой же «неполноценной».
Получились – две полные и не разбавленные кружки нормального вкусного пива, за шестьдесят копеек ровно.
Обычная арифметика…
…Вот там-то, в пивной, неторопливо посасывая пивко, мы и проторчали, – фактически до самого вечера.
Компания, причем, – расширялась и расширялась.
С каждой новой институтской «парой», прости меня Господи.
А что?!
Все-таки сидеть на лекциях скучнее, чем обсуждать предстоящую игру с голландцами: большая часть МАДИ всегда традиционно болела именно за «Спартак», да и остальные на международных матчах всегда поддерживали «наших» – неважно кого, включая искренне нелюбимых всеми хохлов из «Динамо» Киев.
Это уже в новые времена, когда ненавистная конюшня Кубок УЕФА взяла, я чуть от злости собственную бейсболку не съел.
Но это уже было – потом.
В наши дни.
Тогда времена были – куда более, в этом смысле, патриархальные.
На стадион, правда, поехали немногие: кто-то по причине чрезмерной увлеченности пенным напитком с прочими интересными добавками. А кто-то элементарно из-за плохой погоды, которая в этот хмурый октябрьский день выдалась почему-то особенно гнусной и промозглой.
Осенний, колючий московский дождь, переходящий в снег, – это, знаете ли…
Пронизывающий, норовящий прорваться сквозь любую щелку в одежде, ветер. Наледь на поручнях.
Гололед, естественно.
А к вечеру еще и вполне конкретно подморозило.
Так что к «Мужику с гранатой» в урочное время выдвинулись исключительно самые стойкие.
Я, в общем-то, врать не буду, – тоже с самого утра довольно прилично набрался.
Но, чтобы пропустить такой матч, – этого я не мог никогда и – ни при каких обстоятельствах.
Фига себе!
Одна шестнадцатая финала!
Да еще после того, как в одной тридцать второй сам знаменитый лондонский «Арсенал» считай, что почти вчистую вынесли!
«Пять – два» на их поле!
На знаменитом, теперь уже снесенном «Хайбери»!
Я что, идиот?!
Словом, – поехали…
…На стадионе было еще более холодно и промозгло, чем можно было предположить, и я даже чуть не протрезвел.
Спасибо друзьям.
Спасли.
Выручили.
Это сейчас в Лужниках меры безопасности, в смысле проноса спиртного, стали драконовскими. А тогда представить себе мента, лезущего в трусы мирного гражданина в поисках, скажем, чекушки водки или фляжки дурного армянского коньяка, было, ну – совершенно нереально.
Проще инопланетян вообразить, прямо на красной площади, чем простого советского постового милиционера, ласково похлопывающего по напрягшейся от волнения промежности не менее простого советского обывателя.
Да о чем тут говорить: у них и резиновых дубинок-то тогда не было.
Только в «перестройку» появились, за что и были тут же ласково прозваны в народе «демократизаторами».
Про всяческого рода металлоискатели и прочие «детекторы» – я уж – и не говорю…
…Игра оказалась скучной, просто до неприличия.
Видимо, холодно было не только на трибунах, но и на поле.
Да еще и менты, для собственного удобства, весь дошедший до стадиона народ согнали на одну центральную трибуну. Где, как это у них водится, и перемешали его как следует по всеобщей неразберихе так, что и со своими-то толком не пообщаешься.
По скользким от намерзшего льда ступенькам-то особо не побегаешь, да еще и в несильно, скажем так, трезвом виде, ага.
Можно и навернуться.
Хорошо еще, что у нас с моим приятелем Бобом «было».
Точнее, – не у нас, у него.
Фляга коньяка в трусах и аж две чекушки водки, заныканные в капюшоне сверхмодной и сверхпрестижной, по тем временам, «Аляски».
Я-то, увы, – не таким запасливым оказался.
Если б не Борька – пришлось бы вместе со всеми остальными в снежки играть, прямо на трибуне, чтобы хоть немного согреться.
А так – первую «чебурашку» мы хряпнули за гол Эдгара Гесса, который он, если мне не изменяет память, заколотил дальним ударом со штрафного.
«Самый лучший из СС, наш, советский Эдгар Гесс!»
Любили мы тогда его, этого молчаливого казахстанского немца, игравшего за наш московский «Спартак», – врать не буду.
Ой, любили.
Удар у парня был – ну совершенно сумасшедшим…
Вторую хлопнули – в перерыве.
Холодно, блин.
Коньяк же постарались растянуть на весь второй тайм и даже немного оставить на «после финального свистка», ибо в нашей компании всегда действовал лозунг: до конца игры с сектора – ни ногой.