Чтение онлайн

Боги мои, сколько же их там!

И этот Хозяин Теней плавает себе в воздухе и ждет, может быть, когда я споткнусь. Казалось, взгляд мой был устремлен прямо в его ноздри.

Пока что он ничего не предпринимал.

Задрожала земля. Ряды противника пришли в смятение. Они увидели, что надвигается на них, однако слишком поздно было что-либо предпринимать.

Слоны, наращивая скорость, тяжкой поступью устремились к врагу сквозь проходы меж легионов. Когда эти чудища миновали меня, в первых рядах противника уже вопили от ужаса и высматривали куда бежать.

Двадцать баллист выстрелили залпом, метнув бревна в Хозяина Теней. Наши здорово взяли прицел: четыре бревна даже задели его. Конечно, защитные чары отклонили их, однако контузило его изрядно. Похоже, вялый какой-то этот Хозяин Теней. Наверное, защищать себя самого – его предел.

Второй залп накрыл его за миг до того, как слоны достигли его солдат. Баллисты были нацелены еще точнее прежнего.

Я подал сигнал: четырем тысячам передовых и кавалерии идти вперед.

Остальные сформировали нормальный фронт и двинулись вперед.

Бойня началась невероятная.

Мы гнали, гнали и гнали врагов, но их было так много, что разбить их нам не удалось. Бежавшие в основном укрылись в лагере. В город не вернулся никто: Штормгард не открыл им ворота. Своего хваленого Хозяина Теней они уволокли с собой. Не стоило и беспокоиться на его счет: толку от него было – словно кабану от собственных сисек.

Конечно, одно из пущенных вторым залпом бревен пробило его защиту. Пожалуй, это его и отвлекло.

Но скорее всего, его бесполезность – заслуга Меняющего Облик.

На поле боя они оставили, наверное, тысяч пять человек. Воитель, дремавший во мне, остался неудовлетворенным. Мне хотелось нанести им больший ущерб, однако для этого я не собирался штурмовать лагерь. Я отозвал легионы для восполнения потерь, расставил кавалерию для перехвата любого, кто пожелает покинуть город либо лагерь, и занялся делами.

Свое правое крыло я разместил в нескольких ярдах от дороги, ведущей к Штормгарду, едва-едва вне досягаемости стрел с барбикена, защищающего ворота, в несколько цепей, под прямым углом к дороге. Теперь можно было дать людям передышку.

Мои строители дамбы принялись за дело, пустив в ход приобретенные навыки. С дальней стороны дороги они повели траншею. Начиналась она в полете стрелы от стены и шла к подножию холмов. Траншея обещала выйти широкой и глубокой и могла прекрасно прикрыть меня с фланга.

Другие рабочие начали таскать к дороге землю и сооружать длинную, пологую насыпь. Еще партия взялась за возведение мантелетов, способных защитить строителей насыпи по мере того, как она приблизится к стене.

Столько людей могут перенести уйму земли. Защитники города поняли, что через несколько дней наша наклонная насыпь приведет нас прямо на стену, и им это сильно не понравилось. Но как остановить нас, они не знали.

Люди мелькали вокруг, словно муравьи. Бывшие заключенные желали свести кое-какие счеты. Казалось, они жаждут крови не позже чем к закату.

Часов через пять после полудня длина траншеи превысила длину половины городской стены. Тогда ее, одновременно углубляя, повели к городу, с нескрываемым намерением подкопаться под стену и пройти под землей так же, как и поверху. Вместе с этим начали выбирать землю, копая траншею и с левого фланга.

Через три дня моя армия будет защищена двумя глубокими траншеями, под прикрытием которых я спокойно смогу штурмовать стену, поднимаясь по насыпи. Тогда нас не остановит ничто.

Противник срочно должен был что-то предпринимать.

Но я надеялся сделать что-нибудь с ними быстрее.

К вечеру небо заволокло тучами. На юге в холмы начали лупить молнии. Недобрый знак. На моих людях гроза скажется хуже, чем на врагах.

Однако строители, невзирая на холодный ветер и мерзкую морось с неба, прервали работу лишь для спартански скромного ужина, а затем расставили фонари и соорудили костры, чтобы продолжать работы по наступлении темноты. Во избежание неожиданностей я расставил пикеты и начал по очереди отводить части с позиций для принятия пищи и отдыха.

Ну и денек! Все, что от меня требуется, это элегантно восседать на коне, отдавал заранее разработанные приказы.

Да еще раздумывать, что стоит за этой мерзопакостной ночкой с такими погодными условиями.

Она должна была стать ночью ночей, но ожиданий не оправдала. Чувствовалось даже легкое разочарование.

Нет, я не собирался что-либо переигрывать либо отменять. Совсем нет.

Когда я стану стар и уйду на покой, и нечем мне будет заняться, кроме как философией, я засяду этак на годик и поразмыслю: отчего это предвкушение всегда много приятнее, чем достижение?

Я отослал Жабомордого оценить настроение в рядах противника. Оказалось, черным-черно. Будучи отброшены нашими слонами, солдаты более не желали драться.

Стены Штормгарда, как оказалось, охранялись лишь слегка. Подавляющая часть его мужского населения выступила утром против нас и не вернулась в город. Однако в центральной крепости, где располагалась резиденция другого Хозяина Теней, Жабомордый не заметил особенного упадка духа. Он полагал даже, что там насчет исхода сражения в свою пользу не сомневались.

Гроза – да такая сволочная, что и описать трудно, – двигалась на север. Я собрал своих капитанов. – На нас движется препакостнейшая гроза. Может здорово усложнить нам задачу, однако мы все равно будем действовать, как предполагали. Тем неожиданнее оно выйдет. Гоблин, Одноглазый, стряхните пыль со старого, доброго заклятия «Дрыхни!».

Они подозрительно уставились на меня.

– Ну вот, опять, – проворчал Гоблин. – Опять какие-то дела на ночь глядя…

– Когда-нибудь я таки на него самого это заклятие наложу, – отвечал ему Одноглазый. – И громче: – Ладно уж. Что делать будем?