Чтение онлайн

Сава, пару секунд помедлив, словно раздумывая, отпускать или нет, все же расслабляет руки, и я, взволнованно выдыхая, падаю на свое место. Спешно поправляю футболку и юбку, приглаживаю волосы.

И, мне кажется, щеки и шею сейчас разорвет от жара, полыхающего под кожей!

— А вы бы лучше рот едой заняли, — дерзко говорит Сава соседке, — давно пустует!

— А ты мне не хами! — огрызается она, — а то придумали мне тут! Обжиматься! Это место общественное, между прочим! Я вас и в полицию могу сдать!

— Да ты бы… — начинает Сава, подаваясь вперед так неожиданно и с такой угрозой, что тетка, отпрянув назад, принимается верещать на весь вагон:

— Ай! Убивают! Помогите!

На нас начинают оглядываться, и Сава тихо рычит:

— Какого хуя орешь? А ну пасть закрыла!

И так у него это страшно выходит, что тетка реально затыкается! И, испуганно округлив глаза, смотрит на него.

— И сиди тихо, блядь. А то до дома на своих двоих попрешься.

— Ай… — неожиданно тоненько принимается пищать тетка, — ай… сердце… Ай…

— Свали отсюда, актриса, блядь… — презрительно смеется Сава.

И тетка, тут же переставая стонать, в самом деле, мгновенно собирается и уползает в конец вагона!

На протяжении всей этой жуткой сцены я сижу, не дыша. И только моргаю испуганно.

Сава сейчас вообще не похож на того веселого улыбаку, так легко располагающего к себе. Вместо него рядом со мной сидит жесткий, холодный зверь, хищник, готовый с легкостью перервать глотку любому, кто встанет у него на пути.

И окружающие это считывают… Не зря же тетка, которая сама кого хочешь сожрет, тут словно подавилась своим ядом и уползла поскорее прочь от хищника.

Сава провожает ее недобрым взглядом, а затем поворачивается ко мне, понимает, что я, мягко говоря, в шоке, и улыбается, мгновенно становясь прежним собой: няшей-улыбашей, обаятельным веселым парнем.

Но я уже не верю этому преображению.

Слишком яркое воспоминание о синеглазом демоне. И слишком сильный контраст с холодным хищником, показавшимся только что из-за личины обычного веселого улыбаки.

— Где ты научился так драться? — спрашиваю я.

— Да так… — пожимает плечами Сава, — на пару секций ходил…

Вот как… Отвечать правду не хотим, значит?

— А кто был этот мужчина?

— Какой?

— Тот, что осматривал меня.

— Так это… Из полиции… Тут… В поезде.

— ОН без формы.

— Ну… — Сава на мгновение тушуется, — не знаю. Он сказал, из полиции… И корочки показал. А откуда он еще может быть?

— Не знаю…

— Я тоже не знаю. Прибежал на крики, помог их связать, вызвал поездную полицию… Я тоже спросил, кто он, а он доки показал…

Сава говорит спокойно, глядит в глаза серьезно.

— Ты как, птичка? Пришла в себя?

— Да, — киваю я, — пришла… Пить только хочется очень…

У меня в горле после пары глотков алкоголя — сухость страшная.

— У тебя есть вода? — спрашивает Сава.

— Да…

Я ищу в сумке бутылку с водой, пью, потом протягиваю ему.

Сава делает пару глотков, проливает на себя чуть-чуть. Капли по татуированной коже ползут к груди…

Моргаю, отворачиваясь.

Нет, Олька, нет. Парень странный… Не для тебя. Спас, надо же… Помог…

Но все равно…

— Мне умыться… — говорю я тихо, — и тебе не помешает…

— Пошли, — кивает Сава, поднимаясь и протягивая мне руку, — умоемся.

Принимаю его помощь.

Мы идем по проходу между креслами, провожаемые многочисленными взглядами пассажиров. Все уже в курсе случившегося, похоже.

И активно обсуждают.

От этого мне не по себе.

Возле туалета я торможу, поворачиваюсь к Саве:

— Я сейчас…

— Давай вместе, — хрипло предлагает он, открывает дверь и мягко вталкивает меня в туалет.

Не успеваю возразить.

Мы оказываемся в тесной кабинке, плотно прижатые друг к другу.

И меряемся взглядами.

— Как ты себе это представляешь? — раздраженно шепчу я, — здесь не развернуться! Выйди!

Сава только улыбается, проводит пальцем по моей губе:

— Вот тут кровь…

— Где?

Я кошусь на зеркало, благо, туалет в новом вагоне чистый, и в отражении себя вполне можно рассмотреть.

Сава отрывает бумажное полотенце, пускает воду и аккуратно трет мои губы. Делает он это так медленно и тщательно, словно серьезную операцию проводит.

А я почему-то не препятствую…

Позволяю трогать себя, убирать кровь с лица.

Сава тяжело дышит, рассматривая меня. Зрачки опять расширены. Что с ним? И со мной что? Почему я позволяю?

— Больно? — шепчет он.

— Немного… — так же шепотом отвечаю я.

— Вот здесь? — влажная бумага тормозит в уголке губы.

— Да.

Я будто заворожена его близостью, его взглядом, сердце бьется тяжело и больно.

Сава наклоняется и прижимается губами к месту, где болит.

А меня током пробивает! Ахнув, цепляюсь за его широкие голые плечи, прижимаюсь к горячей груди.

— А вот тут болит? — Сава отрывается от меня, но только для того, чтоб скользнуть губами по шее, на которой уже проступают следы грубых пальцев насильника.

— Да… — заторможенно шепчу я.

И он трогает меня там. Языком. Скользит раскрытым ртом по горлу, жадно вдыхая, сжимая меня все крепче за плечи, сводя с ума этими запретными касаниями.

— И тут? — он трогает грудь, очень властно, совсем не бережно уже. И, хоть у меня там не болело, но сейчас, от его прикосновений, болит. Ноет так сладко и томительно, что хочется прижаться сильнее, выгнуться, позволить…