Играть... в тебя
Шрифт:
— Тут? — прикусывает мочку уха, заставляя дрожать все яростнее.
— Тут? — теплый выдох мне в губы.
Глубокий, властный поцелуй…
Ах…
Болит…
Так болит…
Надо, чтоб еще целовал…
Дверь в туалет дергается, ручка яростно гуляет туда-сюда, и мы замираем, прижавшись друг к другу.
Я испуганно таращусь в напряженное серьезное лицо Савы, цепляюсь за его плечи, потому что ноги совсем не держат! Упаду же!
Мы оба дышим так тяжело и пылаем так сильно, что в тесной кабинке не остается воздуха.
Ручка перестает дергаться.
Сава, усмехнувшись, открывает дверь, тянет меня за собой.
Мы выходим, протискиваемся мимо ожидающего своей очереди пассажира. Тот принимается бормотать что-то вроде: “Нашли место”, но Сава вскидывает на него взгляд, и мужик тут же замолкает.
Я иду по проходу, держась за руку Савы, словно маленькая девочка в поисках защиты.
Мы садимся на свои места, Сава снова тянется ко мне целовать, но я смущенно уворачиваюсь.
То, что происходит, слишком для меня!
— Я… Устала… — жалобно шепчу я.
Сава, помедлив, кивает.
— Иди ко мне.
Он приглашающе хлопает по коленям, но я отказываюсь. Нет уж! И без того все… Чересчур…
И он ни на один вопрос нормально не ответил. Зато уже целовал… И трогал… И я… Я позволяла… Нет уж. Мне это надо все обдумать…
— Тогда голову клади мне на плечо, — предлагает Сава.
И я, помедлив, соглашаюсь.
Его плечо твердое, но очень удобное.
Я укладываюсь, чувствуя, как глаза сами собой закрываются. Мне надо чуть-чуть выдохнуть. Чуть-чуть…
Рядом с ним мне спокойно и надежно.
Ощущаю, как Сава обнимает. Так приятно. Я буквально полчасика… А потом уже все разъясню с ним. Он же… Целовал… Значит, намерения имеет… Надо спросить, какие. Дед говорил, чтоб береглась. А я… Но какие у него губы… Мой первый поцелуй получился очень-очень горячим. И нежным. И сладким. И… Я бы повторила…
Сквозь накатившую слабость и дрему ощущаю, как меня мягко переносят куда-то. Хочу проснуться, и не получается. Это все тот коньяк. И поцелуи Савы.
Чувствую его объятия, он словно спелёнывает меня своими руками, своим телом.
И мне тепло и спокойно.
Безопасно в его руках.
6. Сава. Птичка-невеличка
Я смотрю в окно, на пролетающие мимо березы, рябины, дубы… И какие там еще есть деревья на просторах моей родины? Хер его знает. Что из школьной программы помню, то мозг и выдает… Ясени! Во! Ясени еще!
Какие-то бесконечные поля, домики-развалюшки, глядя на которые, невольно охуеваешь: а че, там реально люди живут?
Вот прямо там, да?
Это не бутафория?
Не гребаный театр?
Странно, я был в Европе, много где, в Швейцарии, во Франции, в Германии. В Италии. На Кипре был… Там я, правда, нихера не помню, чего видел, Айя Напа безжалостна… Но, в целом, много где побывал.
И никогда меня такое ощущение странности не посещало, хотя там тоже и домиков хватало, и всяких прикольных местечек, отдаленных от цивилизации. Типа, отдаленных. И ключевое здесь слово: типа.
Потому что там, даже в самых глухих местах, все равно было четкое ощущение игрушечности, некоторой картонности.
Вроде бы, и люди жили вполне обычные, и все реально… А как-то кукольно. Все близко, все рядом. В одной стране сел, через пару часов — ты уже в другой. Еще пара часов — ты на побережье, в море теплое ныряешь. Пара часов в другую сторону — ты в горах, на горных лыжах уже катаешься…
А тут…
Ощущение безграничности. Бескрайнего мира за пределами твоей вселенной. Странно: живешь-живешь…
Думаешь, что ты все знаешь, все видел, весь глобус объездил. А потом — хоба — и огромный неопознанный мир совсем рядом. Стоит один шаг от джета сделать.
И люди в этом мире — другие. На тех, что тебе привычны, не похожие…
Эта девочка в моих руках.
Она вообще другая.
Странная.
Да, наверно, это самое правильное слово, которым можно охарактеризовать ее с первого взгляда.
Странная.
Причем, эта странность нихрена не читается вот так, с налета.
Девчонка, как девчонка…
Я бы на нее на улице даже не глянул, вообще не моего формата картинка. Мелкая, какая-то серенькая. Волосики эти, веснушки, ручки тоненькие, ножки… Ножки ничего так, ладно.
Мне понравились сразу.
Хотя, вообще удивительно, что я хоть что-то заметил в первые несколько часов, когда в этот гребаный поезд сел.
Злой был сильно.
И пьяный.
И недовольный всем. Братом, в первую очередь. Придурок потому что редкостный. Какого хера так сделал?
Ну, подумаешь, поиграл я с его куклой, вытащил ее из нашего родового склепа, покатал на джете.
А почему нет? Кто ее еще покатает? Не Сандр же?
Ему позволь только, он ее вообще к кровати прикует где-нибудь в подвале нашего симпатичного мертвого замка.
И будет вокруг нее, как дракон огнедышащий ходить.
И ревниво пыхтеть этим самым огнем на любого, кто осмелится посмотреть в сторону его драгоценности. Придурок бешеный.
Нет, я его понимаю, конечно, девочка у него хороша, я бы и сам ее попробовал… Раньше.
До того, как понял, что брат залип на ней мертво, не отковырять.
Потом-то, конечно, все сдуло.
Да и Лика оказалась своим пацаном.
Прикольная и веселая, сразу понятно, почему Сандр так вперся в нее.