Игрок
Шрифт:
Все это было унизительно и грязно, она сама стеснялась своего прошлого, хотя ничего плохого никому не сделала. И просто взять и вывалить эти проблемы на шефа, постороннего по сути человека, не получалось. Она улыбнулась и проговорила:
– Ничего особенного, просто обычные заботы.
И осеклась. Потому что взгляд Игоря враз похолодел и стал пристальным, веселая жидкая ртуть глаз превратилась в острое лезвие.
– Даша...
– начал он и вдруг прищурился.
Врет. Он же видел, что девчонка врет. Не умеет врать, а туда же, пудрит ему мозги.
Это мгновенно взбесило Игоря. Потому что она должна была принадлежать ему до капли, со всеми потрохами. Он хотел получить он нее все. Тонкое тело с нежной кожей, сладкое дыхание, отдававшее медом и запахом яблок, восторженный взгляд, в котором он уже сейчас читал неосознанное желание.
Хотел ее с ребенком. Всю! Со всем житейским дерьмом, в которое он готов был зарыться по уши.
Зачем ему это было нужно? А х*** его знает! Хотел и все. И не нужно ничего объяснять. Потому что этому нет логических объяснений - желанию холить, беречь, защищать. Взвалить на себя любые проблемы, лишь бы видеть ее счастливой.
Потому что только это даст ему эгоистическое удовлетворение.
Игорь никогда не строил иллюзий на свой счет. Он эгоист до мозга костей и циничный игрок. А люди вокруг него, даже самые дорогие и близкие, суть фигуры в его играх. И только он один решал, куда кого подвинуть и как для них (но в большей степени для него), будет лучше. Такая категория как чье-то счастье, была для Игоря Надеина не более, чем пустой звук. Он всегда знал, что это понятие эфемерно, в игре имеют значение только деньги.
Но не в этот раз. Хотя и от денег он не собирался отказываться, в конце концов, он ведь никогда не проигрывал. А то, что ощущал иногда тот самый зыбучий песок под ногами, так это побочный эффект. Но это пройдет.
Он не пытался анализировать, почему мгновенно прилип к этой девчонке. Сработала черная интуиция. Его влекло к ней физически, наверное, так действовал неотвратимо привлекательный для хищника коктейль из беззащитной нежности жертвы и стремления бороться. Однако было и другое.
Стоило вчера чуточку копнуть темные моменты, связанные с банкротством фирмы ее отца, Игорь тут же понял, что там заквашивается большая игра. И сразу включился. Потому что ему было интересно, и дело сулило немалую выгоду.
И ко всему этому примешивалась странная, грызущая его изнутри иррациональная потребность просто помогать ей. А как он мог помочь, если девчонка ему не доверяла? Нах***! Он собирался выколотить из нее это самое доверие!
– Даша...
– начал он, прищурившись.
– Я ненавижу, когда мне лгут.
И наблюдал теперь ее реакцию.
Будто наотмашь ударил. Даша на секунду стало плохо от залившего ее ледяного холода. А потом она почувствовала, как румянец стыда и досады расползается по щекам, и стало еще хуже. В разы.
– Я не лгу, - проговорила она, подбираясь на стуле.
Мгновенно куда-то исчезла теплая обстановка неуловимой близости. Она думала, этот человек раньше доставлял ей дискомфорт? Дискомфорт был сейчас. Сию минуту. Когда он смотрел на нее так холодно, что Даше вдруг захотелось заплакать.
Но она выпрямилась. В конце концов, она не сказала ни слова лжи, может быть, немного преуменьшила. Но как все мгновенно сделалось серым и колючим вокруг...
И пирожное, которое она только что ела, закатывая глаза от удовольствия, стало отвратительным на вкус. А он давно уже доел свою порцию, и теперь сидел, опершись локтями о стол, и смотрел на нее режущим холодным взглядом.
Даша отодвинула в сторону тарелку, все равно после этого кусок не полез бы в горло, и проговорила:
– Спасибо, я наелась. Было очень вкусно.
– На здоровье, - ответил он.
Встал из-за стола и направился к выходу. А Даша за ним. И ощущала она себя как нашкодившая школьница, которую ведут в кабинет директора.
В полном молчании они пересекли улицу и добрались до офиса. Все это время Надеин шел на шаг впереди, не оборачиваясь в ее сторону. От него будто веяло отчуждением, а высокая ладная фигура ощущалась неимоверно далекой.
Может быть, ей это просто казалось, но все равно это было ужасно. Он наказывал ее, заставлял почувствовать себя виноватой. За что? Она же ничего плохого не сделала?
Честно? Протест заставлял ее храбриться, но неприятное ощущение, что она разочаровала его, не проходило. И вот это было на самом деле ужасно!
Даша всю дорогу корила себя и одновременно упрямо расправляла плечи. Ничего плохого она не сделала, чтобы наказывать ее молчаливым презрением. И так и надо ему сказать. Она и собиралась это сделать. Прямо сейчас.
Но как только они вернулись в офис, Игорь стремительно прошел к столу, вытащил из ящика какой-то пульт и направил его на дверь. А Даша так и осталась стоять посреди комнаты, собираясь с силами начать это разговор.
Сзади раздался металлический щечок, Даже аж вздрогнула от неожиданности и обернулась. Сработал автоматический замок, она оказалась заперта тут с ним. Черт. Это было...
И тут он повернулся к ней и проговорил:
– Даша, настало время обговорить условия, на которых ты у маня работаешь.
Неожиданно резкий тон, а главное слова. Когда Даша уразумела их смысл, стало так тоскливо...