Чтение онлайн

Слишком уж похоже на сказку.

Про Золушку.

На самом деле, неожиданный поворот в моей жизни случился лишь однажды. Но это был, действительно, умопомрачительный поворот. До тридцати трех лет я жила спокойно и ровно. Не могу сказать, что очень интересно, но и гневить судьбу не стану. Нормально жила. Как все. Закончила режиссерский факультет института кинематографии. Карьера, впрочем, не слишком заладилась. Была вторым режиссером на нескольких картинах. Сама сыграла две роли второго плана. Собиралась, наконец, снять большой, настоящий фильм. Был уже сценарий, и почти нашлись деньги….

Как вдруг….

Как вдруг мне предложили возглавить нефтяную компанию. Ту самую, которую сейчас возглавляю.

Кто предложил?

Ее тогдашний владелец. Мой отец.

…

— Но скажите мне, Лола Амировна, вы, конечно же, задумывались над той цепочкой загадочных — если не сказать мистических! — событий, которые каждый раз, позволяли вам избежать смерти? Что это — неслыханная милость судьбы? Или она в неоплатном долгу у вас, и сейчас просто платит по счетам? Или Ангел— хранитель ваш так усерден? Что это — чудо? Или закономерность?

— Чудесная закономерность…. А если серьезно, меня, знаете ли, посещает иногда одно странное ощущение. Будто я не человек вовсе, а большая, механическая кукла, наделенная, впрочем, способностью думать и чувствовать. До поры до времени хозяйка — или хозяин, а может — хозяева? — хранили куклу в коробке, и не слишком о ней заботились. Но потом в ней возникла нужда. Тогда куклу извлекли из коробки, поместили в эпицентр некоторых событий, заставили играть отведенную роль. Кукла стала важной, и потому хозяева тщательно оберегают ее, никому не позволяют сломать или причинить вред.

— Но какие же могут быть хозяева у вас? Вы сама теперь хозяйка… медной, вернее, нефтяной горы.

— Тогда уж… моря. Разумеется, в действительности, никто мною не управляет, кроме обстоятельств. И интересов дела. Но это — в действительности. Я же говорила о собственных ощущениях. Смутных притом….»

Лена долго рассматривала фотографию на глянцевом развороте журнала.

Ничего особенного.

Узкое лицо.

Высокие скулы, миндалевидный разрез глаз.

Взгляд умный, но немного напряжен, пожалуй.

Вполне объяснимо — после пяти-то покушений!

«Личное состояние, по оценкам экспертов, составляет примерно четыре миллиарда американских долларов…» — написано в журнале

Кто играет такими дорогими куклами?

Вот в чем вопрос?

Уединение затянулось.

Секретарь, наконец, решилась его нарушить.

Елена Павловна, пришел ответ издательства.

Новость была долгожданной.

Год назад солидное московское издательство вместе с Международным институтом практической психологии объявило конкурс.

Ученым и практикующим психологам предлагалось написать солидную монографию по проблемам современной психотерапии.

Победившую работу издательство бралось опубликовать в России, а институт — перевести на другие языки и обеспечить публикацию в разных странах.

Перспективы для автора открывались самые блестящие.

Помимо солидного гонорара, разумеется.

В борьбу вступили многие известные и очень известные в профессиональном мире персоны.

Елена Павловна Корсакова оказалась в их числе.

Настало время подведения итогов.

Лена распечатала конверт.

Победителем конкурса стал человек, хорошо ей известный.

Нельзя сказать, что он был плохим специалистом, но все же известие, о его победе вызвало у Лены всплеск ревнивой обиды.

Олег Неведомский был личностью довольно яркой, но было в этой яркости нечто лубочное.

Не стиль — а стилизация.

Не речь — а публичное выступление.

С обязательной установкой — непременно публике понравиться.

Потому говорил и писал всегда только то, что аудитория хотела услышать.

Впрочем, справедливости ради следует заметить — почти всегда угадывал верно.

Ошибался редко.

Он вообще, большую часть жизненной энергии тратил не на то, чтобы быть, а исключительно — казаться.

Сам придумывал про себя легенды, распускал слухи, пускался во все тяжкие, ради дружбы с нужными журналистами, легко разбалтывал профессиональные секреты, выдавал тайны.

Чужие, разумеется.

«Теперь поедет по миру. И так же станет лукавить, позерствовать, завираться… — подумала Лена — Но — что ж поделать?! Выбрали его. Значит, было за что! А вот завидовать стыдно. Так-то, матушка!»

Письмо благополучно отправилось в корзину.

А обида осталась.

Настроение с утра было отвратительным.

В правительственную резиденцию, где обитала Елена Владимировна Горина, он приехал с опозданием на двадцать минут.

Съемочная группа нерешительно топталась в холле, и он, не сдержавшись, дал волю эмоциям, обозвав людей овечьим стадом.

Дебилами, не способными шагу ступить без начальственного пинка.

Пресс— секретарь встретил их у лифта.

Высоченный, тощий парень, напуганный и заносчивый одновременно — классический образ чиновника от журналистики.

— Вы опоздали — сердито начал он, вместо приветствия.

— И что теперь? — Сергей немедленно ощетинился в ответ.

Статус одного из руководителей канала позволял игнорировать неудовольствие пресс— секретаря.

К тому же это было еще неизвестно, кто кому, собственно, оказывает честь?

Горина — ему, тем, что согласилась на интервью.