Игры на кровь
Шрифт:
Медведь удивленно сверкнул глазами.
Я крепче стиснул зазубренный охотничий нож, который успел вытащить из ножен, закрепленных на бедре узкими ремнями. И с силой ударил оборотня в живот.
Шатун взревел, и в его реве уже не было места гневу – только боль… только обида победителя, сброшенного с пьедестала, едва успев вступить на него… Едва успев почувствовать запах победы.
Сцепив зубы, я провернул лезвие, жадно впившееся в неподатливую живую плоть, и почувствовал, как плеснула на руку обжигающе горячая кровь оборотня.
Шатун с диким воплем встал на дыбы, заливая меня собственной кровью из вспоротого подбрюшья.
Вскочив на ноги, я навалился на него всем своим весом и, громко крича, толкнул…
Медведь неловко взмахнул лапами и, оступившись задними лапами, повалился на хрупкую ограду балкона. Перила не выдержали массы, стеклянный бордюр треснул, и оборотень полетел вниз вместе с россыпью мелких осколков…
Шатун с оглушительным ревом полетел прямиком на торчащие из бетонного дна пустого водоема железные штыри. И с глухим хрустом упал на них.
Я стоял, качаясь из стороны в сторону, пытаясь сохранить равновесие.
Внизу, насквозь пронзенный штырями, лежал молодой крепкий мужчина. Лежал, раскинув руки, обиженно приподняв косматые брови и глядя на меня ясными голубыми глазами. Мертвыми глазами.
– Все это сон… – сказал я ему. – Ты просто проснулся, полковник.
Створки лифта разъехались.
Я вышел в холл. На заваленном автоматными гильзами полу лежало несколько тел в черных и темно-серых комбинезонах. Откуда-то снизу тянуло сладковатым дымом. Здание горело.
Я без труда нашел лестницу, ведущую на крышу. Возле входа в подсобку полулежал, прислонившись к выщербленной пулями стене и бессильно склонив к плечу лохматую рыжеволосую голову, залитую темной кровью, изрешеченный пулями Крюшон.
Странно, но я не почувствовал ничего, глядя на его тело. Все казалось правильным и понятным. Теперь, когда я переступил через тот самый порог, которого так боялся много-много лет… Теперь, когда я окончательно превратился в нежить.
На ступеньках лестницы, неестественно задрав голову, раскинув руки и глядя в потолок потускневшими глазами, замер облаченный в бежевый балахон курносый Хранитель. Я вспомнил его. Тот самый белый маг, что выступал на чрезвычайном заседании Совета.
Осторожно переступив через тело Хранителя, я поднялся по ступеням к выходу на крышу и толкнул металлическую дверь.
«Алатырь» стоял прямо перед выходом.
Круглая ступенчатая каменная площадка, по четырем сторонам света украшенная высокими изогнутыми и постепенно сужающимися колоннами – «рогами». На кончиках «рогов» горели тусклые огоньки. Мигал красный огонек – Огонь. Чуть-чуть мерцал голубой огонек – Вода. Теплился зеленый огонек, заключающий в себе силу Земли. Горел желтый, высвобождающий энергию Воздуха.
В небе громоздились иссиня-черные тучи.
Ветвистые молнии периодически били в центр артефакта, туда, где бушевало переплетение световых вихрей… линии света, молнии… словно материализовавшаяся галлюцинация Паутины.
Медленно-медленно в центре артефакта возникал, набирая силу, портал между мирами. Выход в чужое пространство. Выход в чужую реальность.
Крыша была завалена мертвыми телами. Вампиры, оборотни, маги. Спецназовцы КБСК и бойцы «Сирина».
Здесь была бойня, настоящая бойня.
Живых на крыше осталось только четверо.
Шеф, Вампир, лишенный имени, стоял на ступенях площадки, сжимая в руке пистолет, ствол которого упирался в висок Яне. Девушка была без сознания. Шеф поддерживал ее свободной рукой.
Немезис в перепачканном известкой кожаном плаще держал шефа на прицеле короткого автомата.
И Калибан, молчаливый, хладнокровный и изящный в движениях епископ Семьи Гангрел, с длинными волосами, собранными в хвост, в короткой кожаной куртке, подкованных казаках и тертых джинсах. Он как всегда опоздал к началу, но, судя по всему, с ходу втянулся в происходящее.
– Отпусти ее… – просто сказал я, выходя на крышу.
Шеф повернулся на мой голос, уставился на меня черными глазами, полными ненависти и еще чего-то, сложно различимого – быть может, страха.
– И ты? И ты тоже здесь… – пробормотал он.
Я кивнул, улыбаясь окровавленными губами.
– Я безоружен, Высший… – Я развел пустыми руками. – Хочешь – стреляй… только ее отпусти… Она не при чем.
Шеф КБСК улыбнулся.
– Какой фарс… Меня тошнит от всего этого…
– Отпусти ее! – крикнул Немезис. – Я же мозги тебе вышибу, урод!
– Чего ты хочешь, Высший? – спросил я, глядя ему в глаза. – Впустить в наш мир орду каких-нибудь тварей, вроде Серебряных мароссов, пушечное мясо, которое даже в Ордене не ценят?.. Зачем тебе портал? Неужели было мало Власти? Захотелось получить в личное владение весь мир?
– Дело не в мире, мальчик… – шеф скривился и покачал головой. – Целого мира будет мало… К чему мне мир? Особенно теперь, когда я все понял… – он помедлил. – Эй, Калибан, забери девчонку!
Шеф оттолкнул безвольное тело Яны, и епископ Семьи Гангрел невозмутимо принял ее, подхватив на руки.
Высший вампир уже держал меня на прицеле. Дуло его пистолета смотрело точно мне в лоб.
Над крышей стелился черный дым с горящих этажей…
– Калибан, просьба… – процедил Немезис. – Здание уже горит… здесь небезопасно… Короче, убери отсюда девчонку.
– Я бы хотел присутствовать… – невозмутимо заметил епископ.
– Прошу… – повторил Немезис. – Мы со Снежным разберемся… Обещаю.
Обведя крышу холодным взором, Калибан молча понес девушку к выходу с крыши.
– Ты сказал, что понял, – проговорил я, глядя на направленное мне в лоб пистолетное дуло. – Что ты понял, Высший?! Что? Что ради Власти можно пролить море крови? Можно предать друзей и развязать небольшую победоносную войну с сотнями жертв?