Иллюзия
Шрифт:
– Отдайся своим страстям, своим диким порывам, – приказал он, – откройся самому себе и войди в наш круг через эту жертву.
Джина медленно приходила в себя; она тоже была связана. Поняв это, она закричала от ужаса и с такой силой дернула цепи, что на запястьях выступила кровь.
– Возьми ее, Юго! – кричал Девиттер. – Выпей ее кровь, поглоти ее душу, и она станет твоей навеки, она будет внутри тебя, и ты станешь одним из нас!
Юго в ошеломлении смотрел на острое лезвие, которое он держал в руках перед собой. Джина молила его сохранить ей жизнь:
– Юго! Нет! Умоляю! О боже, прошу тебя… Нет!
Безумный, отчаянный крик вырвался из ее горла, и Юго подумал, что она, даже если выживет в этом подвале, вряд ли когда-нибудь станет прежней. В себе он тоже сомневался.
Помимо боли от ран, совершенно оглушенный, он был еще и как-то странно частично отключен от самого себя. Как будто он… парил. Среди молитвы прозвучали слова Лили:
– Сверши этот грех, Юго, и тем самым присоединись к нам. Большинство из нас не убийцы. Если не захочешь, ты не обязан будешь делать это снова. Но ты должен доказать свою принадлежность нашему кругу, должен прорвать завесу морали. Ты должен обагрить руки этой кровью – в ней твоя связь с другим миром. Ты должен нарушить ее, ты должен пролить кровь.
Юго казалось, что он вот-вот потеряет либо сознание, либо рассудок. Какая-то большая тень едва заметно промелькнула в глубине комнаты. Только он увидел ее. Тень с огромными лапами. Сейчас она сожрет их. Всех. Одного за другим, чтобы утолить свой адский голод…
– Юго, сверши наивысший грех, – призывал Девиттер. – Расстанься с человеком, созданным по шаблону, обрети высшую свободу!
С прижатыми к животу коленями, накрепко закованными в цепи руками и жалкой маской из слез и соплей вместо лица Джина кричала все громче и громче.
– Помогите! – вопила она. – Заклинаю вас! Прошу вас, помогите мне!
– Юго! Разорви цепи морали – и ты разорвешь все остальные цепи!
Фигуры, стоящие кругом, произносили заклинание: «Слава тебе, Люцифер, носитель света…»
Джина как безумная трясла головой. Пламя в котле взметнулось, окрасив лезвие гипнотическими бликами. И в блестящей поверхности Юго снова увидел огромное существо, кружащее на восьми ногах, невидимое адептам Сатаны.
«Слава тебе, Люцифер, носитель света…»
– Умоляю тебя, Юго…
Изо рта Джины текли слюни.
– Сделай это! – прогремел голос, который Юго слишком хорошо знал.
Лили привела его сюда. Открыв ему свое тело и сердце, она побудила его быть бдительным, действовать ради их безопасности, потому что была ему дорога. Нет, это моя вина. Только моя! Я приехал в Валь-Карьос ради себя, я всегда был верен себе, стараясь обрести себя. И именно это привело его сюда, обрекая на убийство, на жизнь фанатика, если он хотел остаться в живых. Он знал, что именно поставлено на карту, и не обманывался.
Когда он в первый раз потерял ориентиры, потребовался жестокий разрыв отношений, чтобы он понял, что получил второй шанс. За несколько недель, проведенных здесь, лицом к лицу со своим истинным «я», он вновь обрел себя. Вновь ощутил уверенность в себе и наслаждение.
«Слава тебе, Люцифер, носитель света…»
Под звон кандалов Джина упала перед ним на колени, плача и умоляя. Юго гордился собой – таким, каким он был. И тот, кем он был, не мог совершить то, чего от него требовали.
Он вновь обрел свою душу. А все они были бездушными. Они отказались от души. И от всего, что делало их людьми среди других людей. От общества.
Паук исчез. Зверя внутри него не было – или больше не было.
Тогда Юго бросил нож, и лезвие с грохотом упало на землю, как смертный приговор.
Поло подхватил нож, вернул его Лили, и та недовольно покачала головой. Выражение ее лица, на котором читалось ободрение и надежда, стало отстраненным и скорбным. Горьким и разочарованным.
Джина всхлипывала, царапая ногтями цемент. Она смирилась. Она поняла.
Вонзив что-то ей в плечо, а затем в руку, Эксхел первым набросился на нее со звериной решимостью, от которой веяло страшной досадой и первородной ненавистью. Людовик и Мерлен с лицами, искаженными демоническими гримасами, последовали его примеру и ринулись на свою жертву.
И тут Юго почувствовал, как со всех сторон его тянут и бьют, что-то острое пронзает кожу, входит в плоть, постепенно превращая его тело в фонтан горячей крови, к которому они с наслаждением приникают.
Появилась Лили. Держа в руке нож, она пристально смотрела на Юго. Когда она ударила его в живот, он ощутил нестерпимую боль. Его посетило неожиданное озарение. То же, что посещало и всех этих людей, испускавших страшные вопли и навсегда запечатленных в стволах деревьев возле особняка человека, которого никогда не существовало на свете. Было ли это действительно кошмаром? Реальностью? Лили прижалась к нему лицом, и Юго вскрикнул. Когда она выпрямилась, оно было окровавлено – ее истинное лицо. Лицо Лилит, принцессы Преисподней.
– Ты будешь со мной, – сказала она.
И тогда вместо Лили ему явилась другая голова – большая, черная и страшная, но не успел он разглядеть ее очертания, как она исчезла. А Лили продолжала:
– Ты будешь со мной, пока я жива.
Кровь Юго текла по ее подбородку. Глаза сверкали в первобытном экстазе. И снова черты ее лица на мгновенье расплылись.
– Твое сердце и твоя душа, – добавила Лили.
Она наклонилась и прикоснулась губами к губам Юго. Он почувствовал во рту вкус собственной крови.
– Я…
Вместо Лили Юго увидел отвратительную пасть гигантского паука, который преследовал его все это время. И эта тварь заговорила с ним странно нежным голосом, который он так любил:
– …сожру тебя.
И его поглотила тьма.
Ветви елей и лиственниц вздымались в ритме дыхания живого существа. Со слабым пульсом.
Вокруг курорта лениво колыхались на ветру луга. Природа молчала, прислушиваясь. Спускающееся с плато позвякивание талисманов на верхушках деревьев. Шепот костей.