Чтение онлайн

Там Йоэля встретил энергичный Йони Рамон, невысокий и длинноволосый инженер Tesla по защите информации. Рамон родился и вырос в Израиле. “Я сам израильтянин и понял, что он тоже из Израиля, – говорит Рот. – Но вообще понятия не имел, кто он”.

Маск поручил Рамону проследить, чтобы возмущенные сотрудники Twitter не повредили систему. “Илон ужасно боится – и не без причины, – что какой-нибудь рассерженный сотрудник все испортит, – сказал мне Рамон до прихода Рота. – Он велел мне сделать так, чтобы ничего подобного не произошло”.

Они уселись за одним из столов, стоявших в вестибюле возле буфета с бутилированной водой, и Рамон без всяких предисловий спросил у Рота: “Как я могу получить доступ к инструментам Twitter?”

Рот по-прежнему не понимал, с кем говорит. “Доступ к инструментам Twitter существенно ограничен, – ответил он. – На кону стоит защита персональных данных”.

“Происходит смена собственника, – сказал Рамон. – Я работаю на Илона и должен обеспечить безопасность системы. Хотя бы покажи мне, как выглядят эти инструменты”.

Рот счел, что может исполнить эту просьбу. Он вытащил свой ноутбук, показал Рамону инструменты модерации контента, которые использовались в Twitter, и дал несколько рекомендаций, как защитить систему от внутренней угрозы.

“Тебе можно доверять?” – вдруг спросил Рамон, глядя Роту прямо в глаза. Опешивший от такой серьезности Рот ответил да.

“Ладно, тогда я пошел за Илоном”, – сказал Рамон.

Минуту спустя Маск вышел из оперативного штаба, где только что была закрыта сделка, сел за один из круглых столов в вестибюле и попросил продемонстрировать ему инструменты безопасности. Рот взял в качестве примера аккаунт Маска и показал, что с ним могут сделать инструменты, применяемые в Twitter.

“Пусть доступ к этим инструментам будет только у одного человека”, – сказал Маск.

“Я ограничил его вчера, – ответил Рот. – Доступ есть только у меня”. Маск молча кивнул. Похоже, ему понравилось, как Рот подходит к делу.

Потом он попросил Рота перечислить десять человек, которым можно предоставить доступ к инструментам высшего уровня. Рот сказал, что составит список. Маск заглянул ему в глаза. “Это должны быть люди, которым ты готов доверить свою жизнь, – сказал он, – потому что, если они сделают что-то не так, уволят и их, и тебя, и всю твою команду”. Рот решил, что по опыту знает, как работать с таким начальником. Он кивнул и вернулся в свой кабинет.

Первый тревожный звоночек для Йоэля Рота прозвенел на следующее утро, в пятницу, когда он получил от Йони Рамона сообщение, что Маск хочет разблокировать аккаунт консервативной юмористической онлайн-газеты The Babylon Bee, которая ему нравилась. The Babylon Bee заблокировали по правилам политики Twitter о “мисгендеринге”, после того как юмористы присудили трансгендерной женщине Рейчел Левин, работающей в администрации Байдена, титул “Мужчина года”.

Рот знал об эксцентричности Маска и ожидал, что рано или поздно он примет какое-нибудь импульсивное решение. Он думал, что разблокировать придется Трампа, но желание разблокировать The Babylon Bee поднимало тот же вопрос. Рот решил, что нельзя допустить, чтобы Маск совершал произвольные разблокировки в одностороннем порядке. Иными словами, он надеялся не дать Маску быть Маском.

Тем утром Рот встретился с юристом Маска Алексом Спиро, который теперь занимался вопросами политики. “Если тебе что-то понадобится или если случится какое-то безумие, звони прямо мне”, – сказал ему Спиро. Рот так и сделал.

Объяснив политику Twitter в отношении мисгендеринга и отметив, что представители The Babylon Bee отказались удалять оскорбительный твит, Рот сказал, что у них есть три варианта: оставить блокировку в силе, отменить правило о мисгендеринге или просто разблокировать аккаунт, не задумываясь о регламентах и прецедентах. Зная, как подходит к делу Маск, Спиро выбрал третий вариант. “Разве он этого не может?” – спросил он.

“Вообще-то может, – признал Рот. – Он купил компанию и может принимать какие угодно решения”. Но в таком случае возникала проблема. “Как же нам придется поступать в том случае, когда правило сработает в отношении другого пользователя, который совершит такой же проступок? Нас могут обвинить в непоследовательности”.

“Может, изменить политику?” – спросил Спиро.

“Можно поступить и так, – ответил Рот. – Но стоит понимать, что речь идет об одном из важных вопросов в войне за духовные ценности”. Многие рекламодатели беспокоились: как Маск будет подходить к модерации контента? “Если первым делом он отменит политику Twitter в отношении постыдного поведения при мисгендеринге, ничего хорошего, думаю, ждать не стоит”.

Спиро обдумал его слова и сказал: “Нужно поговорить об этом с Илоном”. На выходе со встречи Рот получил еще одно сообщение. “Илон хочет разблокировать Джордана Питерсона”. Канадский психолог и писатель Джордан Питерсон был ранее в тот год заблокирован в Twitter, отказавшись называть знаменитого трансмужчину женщиной.

Час спустя Маск вышел из переговорной комнаты к Роту и Спиро. Они встали возле бара с закусками, где постоянно сновали люди, и Роту было некомфортно, однако он изложил свои опасения насчет произвольных разблокировок. “Что насчет президентского помилования? – спросил Маск. – Оно ведь закреплено в конституции?”

Рот, не понимая, шутка ли это, согласился, что Маск имеет право помиловать кого хочет, но спросил: “Что, если кто-то поступит так же?”

“Мы не меняем правила, а даруем им помилование”, – ответил Маск.

“Но в социальных сетях это не работает, – заметил Рот. – Люди испытывают правила, особенно в этой сфере, и захотят узнать, не изменилась ли политика Twitter”.

Маск немного помолчал, а потом решил пойти на уступки. Он был не понаслышке знаком с этой проблемой. Его собственный ребенок совершил гендерный переход. “Слушай, я хочу прояснить ситуацию: я считаю, что мисгендеринг – это плохо. Но это ведь не забивание камнями и не угроза убийством”.

Рот снова приятно удивился. “Я был с ним согласен, – говорит он. – Хотя за мной и закрепилась репутация главного цензора, на самом деле я всегда считал, что Twitter удаляет слишком много высказываний, когда бороться с проблемами можно и менее агрессивными способами”. Рот поставил ноутбук на стойку бара, чтобы показать находящиеся у него в разработке идеи: помечать отдельные твиты предупреждениями, не удаляя их и не блокируя пользователей.