Чтение онлайн

Второй барьер оказался тяжелее: Елена Строганова висела под потолком, прибитая к нему гранитным копьём, и обвиняла падчерицу в своей смерти. Василиса приняла её слова, не отводя взгляда, потому что вина за убийство мачехи никуда не делась, но перестала быть цепью, тянущей на дно.

Третий барьер не имел облика. Только ощущение: пустота в груди, которая когда-то была заполнена Прохором, его голосом, его одобрением, его присутствием. Пустота, от которой княжна когда-то задыхалась, а теперь — нет, потому что рядом находился Сигурд, и его «ты нужна мне» весило больше, чем все слова, которых Прохор никогда бы не произнёс.

С тех пор она уже достигла второй ступени, едва-едва перевалив за границу.

Обернувшись к Эрикссону наконец, Василиса увидела, что костяшки пальцев, стиснувших рукоять секиры, побелели. Лицо кронпринца, обветренное и загорелое даже в разгар зимы, оставалось спокойным, но скулы обострились, словно кожа натянулась на кости чуть сильнее обычного.

— Я буду рядом, — сказал Сигурд, коротко, без обещаний и клятв.

Он вообще не был склонен к громким словам, и Василиса ценила это больше, чем сумела бы выразить вслух. Протянув руку, она коснулась его запястья коротким быстрым движением, которое со стороны могло показаться случайным.

— Знаю.

От головной машины обернулся Дитрих и коротко кивнул. Пора.

Часть людей несла на шее и запястьях артефакты ментальной защиты — массивные кулоны и браслеты из белого металла, покрытые мелкой вязью рун, по типу того, что носил покойный маркиз де Понтиак, а другие несли на себе аркалий в малых дозах: кольца, брошки, небольшие пластинки, зашитые в подкладку курток. Для этого пришлось серьёзно опустошить казну Детройта, и если бы не попечительство Хранительницы, им бы не удалось собрать нужное количество редкого вещества.

Антимагический металл глушил излучение живых людей, превращая их в пустые пятна на ментальной карте Абсолюта, но способ был несовершенный — аркалий ограничивал и магов. Надевая тонкое кольцо из металла нефритового цвета на безымянный палец, Василиса ощутила, как её связь с камнем и землёй, постоянная, привычная, как собственное дыхание, разом ослабла и загустела, словно кто-то заткнул ей уши ватой, и ощущение было настолько физически неприятным, что геомантка стиснула зубы, подавив желание сорвать кольцо.

Одна за другой машины выскользнули за ворота, без огней, створки за ними захлопнулись с глухим лязгом, и Василиса ощутила, как сжался желудок. В кузове грузовика она сидела плечом к плечу с Сигурдом, а напротив, спиной к борту, устроился Пожарский, и раскрытые глаза его, неподвижные и пустые, были устремлены в темноту.

Вскоре слева, с юго-запада и впереди, с севера, докатился далёкий грохот, вспышки, тусклые сквозь буран, полыхнули по горизонту, окрасив снежную пелену рыжим и белым, и земля под колёсами грузовика отозвалась мелкой вибрацией. Василиса поняла: началось. Бездушные заглотили наживку, основная масса армии Хлада стягивалась на запад, к источнику шума и света и запаху живой магии, и путь к кратеру был свободен настолько, насколько может быть свободен путь к логову Абсолюта.

Маршрут проложили по данным разведки дронов: мёртвые зоны между патрулями Бездушных, полосы леса, где деревья давали хоть какое-то укрытие от ветра и чужих глаз. Для Бездушных, ориентировавшихся по запаху живой энергии, машины были пустым местом, в теории. На практике Василиса понимала, что ни один камуфляж не безупречен, и одна случайность, один Трухляк, забредший не в то место и не в то время, один Летун, решивший пролететь пониже, мог обнулить все расчёты.

Буран помогал — видимость упала до двадцати метров, снег заметал следы, едва колёса успевали их оставить, и Василиса закрыла глаза, заставив себя расслабить плечи, беречь силы. Каждая капля душевных сил, растраченная на тревогу, была каплей, которой не хватит в бою. На рытвинах мёрзлой дороги грузовик покачивало, и в кузове было довольно тесно. Рыцари Ордена сидели безмолвно, дыхание их вырывалось под поднятыми забралами клубами белого пара, оседавшего на пластинах брони мелкой изморозью, а гвардейцы проверяли оружие привычно, без суеты, экономными движениями людей, для которых подготовка к бою давно стала рефлексом. Поймав взгляд Василисы, Федот коротко кивнул — без страха и без бравады.

В головной машине за рулём сидел Евсей, и на приборной панели перед ним светился тактический визор — зелёная линия маршрута, петлявшая между красными точками патрулей. Каждый поворот просчитан по собранным данным.

Три километра до цели.

Два километра.

Полтора.

Грузовик качнулся и замер.

Открыв глаза, Василиса различила через щель в тенте маленький тёмный силуэт, зависший перед головной машиной и едва различимый в снежной круговерти, — дрон покачивался из стороны в сторону, будто танцевал ламбаду.

Голос Дитриха, сухой и ровный, прозвучал на весь кузов:

— Вперёд.

Часом ранее.

Колонна строилась в предрассветной тьме, и, стоя на крыше головного БТРа, я смотрел, как две с половиной тысячи солдат занимают позиции — целый полк, пехота, бронетехника и маги вперемешку. Бойцы двигались молча, без окриков и суеты, и лица их в свете редких прожекторов были одинаково серьёзными, потому что каждый из них осознавал, что нам предстоит.

Справа от колонны выстроились Рудные гомункулусы, и я окинул их взглядом с удовлетворением мастера, осматривающего качественно выполненную работу. Три десятка металлических волков стояли неподвижно, и глазницы их слабо светились голубоватым огнём, двенадцать химер, каждая размером с лошадь, переминались с лапы на лапу, негромко лязгая сочленениями, а замыкали строй восемь массивных титановых големов, каждый весом не менее двух тонн: литые торсы, суставчатые руки-тараны, толстые ноги-опоры, вдавливавшие мёрзлую землю при каждом шаге. Каждый стоил десятка обычных солдат, и ни одного из них Абсолют не смог бы обратить в свою нежить.

Бронетехника обычная стояла рядом — БТРы и БМП из детройтского гарнизона, тяжёлая техника в приличном состоянии бортами и башнями, покрытыми инеем. А вот три боевые машины за ними были совсем иного порядка, танки, как назвала их Текумсе-Дюваль. Три приземистых тяжёлых громадины, каждая длиной метров девять и весом, на глаз, под сорок тонн, с угловатым корпусом и бронёй, усиленной рунами. Широкие гусеницы на катках с индивидуальной подвеской жрали мёрзлую землю с хрустом перемалываемого льда, башня низкая, покатая, с орудием калибром не менее ста двадцати миллиметров под магоусиленные снаряды и спаренным пулемётом, а по бокам башни тускло мерцали рунные полосы — магическая защита, формировавшая вокруг машины тонкий барьер, способный отклонить или рассеять прямое магическое попадание. Гибридная силовая установка: дизель плюс кристалл Эссенции, встроенный в моторный отсек, где дизель давал тягу, а Эссенция питала барьер. Тяжёлая машина для операций за стенами Бастиона, для открытого боя с тем, что обычная бронетехника переживала лишь по случайности.