Чтение онлайн

— Вы голодны? — это он уже ко мне.

— От завтрака не откажусь, — кивнул я, поскольку и правда почувствовал голод.

Через десять минут мне принесли порезанные овощи, фрукты, а я с огромным трудом сдержался от едкого комментария, чтобы позвали Танини, который знает, как их нужно правильно порезать. Привычка к тому, что мне всё нарезали так, как я люблю, уже сильно укоренилась во мне.

Второй проблемой для меня было попробовать еду без проверки, мысль о том, что меня могут отравить, также укоренилась у меня глубоко в мозгу, но если я попрошу об этом медсестру, то явно раскрою себя, ведь я говорил доктору, что ничего не помню. А проверка еды на яды, да ещё и в больнице, это явно не тот навык, который имеется у современного человека.

С большим трудом преодолев в себе настойчивое желание предложить медсестре первой попробовать принесённую еду, я взял вилку с ножом и порезал еду сам так, как мне нравится, но когда стал есть, сразу понял какого говняного качества овощи и фрукты. Они были словно пластмасса, не такие к каким я привык в Египте.

— «Чувствую, что от царских привычек мне придётся отвыкать ещё очень долго, — задумчиво подумал я сам про себя, внешне не подав и вида, что мне что-то не нравится».

Через четыре часа дверь в мою палату открыл отец и за ним вошёл Олег, с комплектом моей одежды в чехле для переноски одежды. Я к этому времени успел принять душ и пообедать более плотно.

— Привет, — я помахал рукой, когда он с каменным лицом, поскольку кроме нас в палате было ещё два немца, поздоровался сначала с ними, потом со мной.

— Привет сын, — кивнул он и обратился к докторам.

— Я могу его забрать?

— Мы бы хотели провести тесты и взять анализы, — задумчиво сказал тот, кто первым меня осмотрел, — но думаю это вы сможете сделать и в Москве.

— Тогда благодарю вас за помощь, счёт за все расходы пришлите на почту моему секретарю, — холодно ответил отец.

— Конечно мистер Меньшиков, — оба тут же откланялись, оставляя нас наедине.

— Как ты? — единственно, что спросил он меня, когда я стал переодеваться в свою одежду.

— Всё нормально пап, не беспокойся, — заверил я его и моих слов ему было достаточно. Вскоре мы вышли из больницы, сели в лимузин, который доставил нас в аэропорт, а там мы пересели на его личный небольшой реактивный самолёт.

— Андрей Владимирович, — увидев меня, удивлённо воскликнула постоянная стюардесса Инна, которая была всегда готова вместе с пилотами лететь в любую точку мира, куда это потребуется отцу, — я вас так долго не видела!

— Инна привет, я учился в Германии, — ответил я первое, что пришло мне в голову.

— Рада вас видеть на борту, — мило улыбнулась она мне, а затем отцу.

— Нам закуски, шампанское и оставить наедине, — распорядился он.

Девушке не нужно было повторять дважды, так что, когда пилоты выполняли свои предполётные процедуры, мы с ним подняли два бокала и чокнулись.

— Я так за тебя переживал, — сейчас, когда мы остались одни, он впервые проявил эмоции, — все мы. Мама и Аня чуть с ума не сошли, когда это с тобой приключилось.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось, — я выпил шампанское, оценил его вкус и поставил недопитый бокал на стол. Бровь отца поднялась.

— Ты недопил любимое Moet Chandon Dom Perignon?

— Несколько дней мне потребуется, чтобы прийти в себя, — я внимательно посмотрел на него, — затем мне нужно будет слетать в Египет.

Отец замер, затем отставил свой бокал.

— Зачем? Я не хочу, чтобы ты вообще когда-либо туда возвращался. Я едва тебя не потерял, чтобы пройти через это вновь.

— Этого больше не случится, — я спокойно посмотрел на него, — но мне нужно будет съездить.

— Хорошо, но хотя бы на этом самолёте и с охраной? — не стал он со мной спорить, а лишь поставил здравые условия.

— Конечно, — кивнул я, хотя в обычное время стал бы с ним спорить или просить денег за свои уступки.

— Ты изменился Андрей, — он внимательно посмотрел на меня, поскольку тоже это заметил.

— Прошло четыре года отец, — я пожал плечами.

— Судя по твоему поведению, ты не хочешь со мной ничем делиться?

— Ни с кем отец, я не хочу ничем делиться, — улыбнулся я, — ты сам меня этому учил.

— Поймал, — широко улыбнулся он, — хоть и немного не в тему. Я понимаю, что сейчас не время, но хотелось бы знать твои дальнейшие планы, поскольку, как только все узнают, что ты вернулся в Москву, твой и мой телефон разорвутся от звонков.

— О клинике кто-то ещё знает? — поинтересовался я.

— Только мама, сестра и Маша, — он покачал головой, — так что твоя легенда об учёбе в Германии в принципе многих устроит. Только осталось определиться, чему ты там учился?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я получал специальность историка, а точнее египтолога, — я прямо посмотрел на него, — и мне понадобятся твои кое-какие связи, когда я буду заниматься тем, с чем мне нужно разобраться.

— Приходи, — он кивнул, — я готов помочь.

Больше мы эту тему не затрагивали, он рассказывал о событиях в нашей семье, мире и в целом всё то, что я пропустил.

— А да, я тебе задолжал подарки сразу за четыре дня рождения, — вспомнил он с усмешкой, — чего ты хочешь? Явно что-то грандиозное? Самолёт? Яхту?

— Мне ничего не нужно, по крайней мере сейчас, — покачал я головой, что вызвало его обеспокоенность. Он наклонился, приложил ладонь к моему лбу, подержал её и озабоченно сказал.

— Может стоило оставить тебя в клинике? С тобой точно всё в порядке?

— Отец, не смешно, — я откинулся в глубоком кресле.

— Отказ от подарков, это вообще на тебя не похоже, — не поверил мне он, — может тебе ещё и кредитки твои не отдавать? Давай добей старика.