Императорский
Шрифт:
– Что задумал твой Учитель? Не навредил бы нашим мальчикам.
– Милая, он их будет учить. Ахерон добрый и порядочный человек, так что выброси глупости из головы.
– Хорошо, успокоил, - и Искра вдруг неожиданно укусила мужа за плечо.
– Ах, так!
– И женское тело затрепетало в сильных мужских объятиях.
.......................................................................................
Домой гости засобирались уже через декаду, причем инициатором преждевременного отъезда стал Веня.
– Извини, Учитель, уезжаем раньше времени, не все ладно в нашем королевстве.
Ахерон понимающе кивнул головой:
– Не иначе знак нехороший видел?
– Если бы, враг у границы, Бремор, наверное, за мной гонца выслал.
Старый маг похмыкал в усы и предложил помощь.
– Спасибо, Учитель, сам справлюсь, - отказался Веня.
– Тогда вот что, Венх, приеду к вам пораньше - не через пять, а через три года.
Чижов только пожал плечами, твое, дескать, право.
– Позволь полюбопытствовать, а на фига тебе башня? Может, замок отстроим?
– Нет, - воспротивился Ахерон, - башня - и точка.
– Потом добавил: - Традиция...
День на сборы - ездовые тщательно осматривали карету и фургоны на предмет ремонта, а гвардейцы занимались лошадьми - мыли, скребли и чистили да некоторых перековывали.
Настал день прощания. Мальчишкам Ахерон подарил по тренировочному мечу, выточенному из мореного дуба. Вдобавок вручил Артурху книжицу по магии, а Искре - ожерелье из черного жемчуга от сглаза.
Старый маг приобнял Чижова:
– Мой подарок - твое возвращение домой, но это впереди.
– Спасибо, Учитель, - землянин запрыгнул в карету, и обоз тронулся, а Ахерон долго еще стоял на крыльце, глядя на опустевшую дорогу.
Смахнув две нежданные слезинки со щек, разозлился сам на себя и, недовольно ворча, ушел в дом. Ученик его не подвел, оправдал надежды, а за то, что привез сыновей, ваще... За короткое время Ахерон успел привязаться и полюбить ребятишек, у него появилась цель в жизни на ближайший десяток лет. Учить мальцов с чистого листа - мечта любого порядочного мага. Затем, видя успехи учеников, гордиться ими, зная, что они - твое творение. Ахерон примерно знал дату своего ухода из бренной жизни и потому с радостью ухватился за шанс оставить после себя след и добрую память...
........................................................................................
По приезде в Нандер Веня на другой день с утра наладился во дворец. Беспрепятственно пройдя к королю (только он имел свободный доступ), застал Бремора в кабинете, тупо разглядывающего большую карту континента.
– Наконец-то появился, у нас тут война, между прочим, - сварливо заметил Бремор.
– Вечно тебя где-то носит.
Около часа Бремор с Главным магом перетирали возникший форс-мажор. И если король представлял собой вселенский пессимизм, то его визави - наоборот. Глядя на улыбающуюся физиономию герцога, Бремор недоумевал:
– Собственно, чему ты радуешься, отечество в опасности, супротив нас выступили два государства. По прогнозам Военного министерства, объединенная армия Берара и Тарума насчитывает около четырехсот тысяч солдат, а у нас всего сотня тысяч. Оккупанты пройдут по нашему королевству, словно буйвол по муравейнику. Сколько невинных жертв?
– тут царственная особа в запале неумело постучала кулаком по столу и сорванным голосом просипела: - Весело ему, видите ли, плакать надо, а-а...
– Король обессиленно откинулся на спинку малого трона.
Веня наконец вышел из блаженного состояния (ночью Искра превзошла себя):
– Ваше Величество, не сгущайте краски, взгляните на проблему с другой стороны.
Бремор встрепенулся и навострил уши. Зная, что Венх обладает острым умом, он приготовился услышать рецепт выхода из безвыходного положения, в котором оказалось королевство Фраорт.
– Бремор, хочешь стать императором?
– с солдатской прямотой спросил Венх. Король участливо глянул на ближайшего советника и друга. "Вот жаль-то какая, в самый неподходящий момент герцог умом тронулся", - пронеслось у него в голове.
– Да что мы о делах да о делах, поезжай домой, мой верный соратник, отоспишься, отдохнешь, - слегка фальшивя, посоветовал монарх. Даже нементалисту видно, о чем шла речь.
– Стоп, стоп, - поднял руку Веня.
– Я в здравом уме и твердой памяти, с чего вы, Ваше Величество, решили, что герцог Чижанх сошел с ума? Следите за моей мыслью. Если мы одолеем супостата, разгромим вражескую армию, кто помешает тебе захватить королевства и объединить их в империю? Следуя логике, ее главой становится монарх, носящий титул императора. Я доступно объяснил?
– заботливо поинтересовался землянин.
Бремор впал в ступор. Пришлось Чижову брызгать на короля холодной водой. Король вышел из столбняка лишь после ментального вмешательства и напустился на герцога пуще прежнего:
– Смерти моей хочешь? Прежде думай, что говоришь.
Дальше беседа приняла более конструктивный характер, и на Большой совет министров (присутствовали заместители и начальник штаба) король шел в приподнятом настроении. На совете история повторилась - паника министров разбивалась о железобетонное спокойствие герцога Чижанха и короля Бремора I. Пришлось землянину вновь предоставить план победы над оккупантами. Повеселев, члены правительства принялись обсуждать болевые точки военного положения.
Страна становилась на тропу войны - вышло несколько суровых указов. В столице и крупных городах вводился комендантский час. За мародерства, грабеж, убийства, дезертирства и уклонения от рекрутского набора - петля. Также к высшей мере наказания приговаривались: шпионы, вражеские пособники, изменники, фальшивомонетчики, контрабандисты и коррумпированные чиновники. На воинскую службу призвали всех немногочисленных магов, трем из которых отрубили головы за саботаж. Веня, проведя два дня дома, попрощался с родными и выехал в действующую армию. Король и Искра очень не хотели его отпускать, но дело прежде всего. Отъезд герцога на войну (по настоянию Искры) обставили пышно и торжественно. Сначала обедня в часовне усадьбы и здравицы в честь отъезжающего хозяина. От мощного баса диакона Килокса тухли свечи, и паства вышла из храма полуоглохшей. Потом был пир - за столами сидели все обитатели дворца-усадьбы. Сыновья, зная о предстоящей разлуке с отцом, ходили за ним по пятам, льнули и требовали внимания. Мальчишки боготворили папу - он для них высшая инстанция, кстати, в семье говорили только по-русски.