Империя иллюзий
Шрифт:
Граф Фаурсе отбросил щит в сторону и принялся освобождать от пут своего ночного знакомого. Бережно уложил измочаленное тело на траву, продолжая внимательно следить за замершей возле стола тройкой.
– Пьер, ты как?
Но тот смотрел слишком странно и дышал, словно ему не хватало воздуха. Все-таки пытки, как и потеря крови, для него не прошли бесследно. Уже собравшись его лечить своим умением, Семен вдруг сообразил, что силы ему могут пригодиться в любую секунду, и грубо скомандовал сразу трем Шабенам:
– Ну чего стоите?! Немедленно оказать помощь господину Лаукше!
Кажется, после такого приказа те вздохнули с облегчением. Потому что как еще иначе можно было показать свое полное одобрение происходящего. Кажется, один из них обладал должным пятьдесят третьим уровнем и теперь сосредоточенно занялся лечением, порой лишь отвлекаясь на своих коллег и переправляя их энергию в нужные места. Зато менее занятая пара поспешила поделиться своими восторгами:
– Пьер прав, мы долго ждали этого часа!
– И совсем не собирались атаковать вас, господин граф.
– Ну а этой скотине, – кивок в сторону кучки одежды, – давно причиталось!
– Ага, самая мерзкая гнида в окружении Пасибжуха… была…
Загребной презрительно хмыкнул:
– Что же вы все плясали под их дудку? Не могли сговориться и уничтожить тирана и его приспешников сообща?
Оба Шабена понурились:
– Не получалось…
– Хоть мы и пытались попробовать.
– Да вот и Пьер может подтвердить наши намерения. Только рисковать мы не имели права. Все бы погибли…
– Слишком сильным считался Пасибжух.
– Он легко и со смехом уничтожал наших коллег даже с семидесятым уровнем.
– А у него самого, по нашим предположениям, около ста сорокового.
Тут уже Семен не выдержал и нервно рассмеялся:
– Таких в этом мире не бывает!
Недавние охранники министра с жаром принялись доказывать, что бывает. Они скрупулезно перечислили все замеченные уровни своего ныне покойного босса, обрисовывали признаки обороны и еще массу мелких деталей, по которым и в самом деле получалось, что Пасибжух при жизни обладал просто немыслимыми умениями. Уставший с ними спорить граф Фаурсе подошел к покойнику и вынул копье из тела и стула. Хотя для этого и пришлось разрубить грудь старика мечом. Затем быстро обыскал его и вернулся к группе по спасению Пьера, держа в руках огромный кристалл красного рубина, чуть ли не в двадцать сантиметров длины:
– Что это такое?
– Понятия не имеем!
– Но министр никогда с этим предметом не расставался.
– Есть подозрения, что в нем он накапливал силу.
– Правда, раньше он словно изнутри подсвечивался. А сейчас темный совсем…
– Может, кончилась у него силенка-то?
Просматривать призмообразный камень магическими силами оказалось бесполезно: ничего особенного. Хоть и нереально громадный, но рубин как рубин. Зато вовремя на память пришли и последние слова Пасибжуха. Он ведь узнал волшебное копье и назвал какое-то имя.
– Кто такой Асма? – На что Шабены лишь пожали плечами. Как бы сама собой в голову пришла дельная мысль: – Видимо, этот Асма пытался убить вашего министра и имел для этого силы. Ведь он больше никого не боялся?
В этот момент стал подниматься на ноги кардинально подлеченный Лаукше. Пытаясь проморгать запекшуюся на веках кровь, он сказал:
– Но Пасибжух совершил другую ошибку – проигнорировал Загребного! За что и помер как последняя собака!
Трое его коллег словно очнулись от этих слов, и смутные воспоминания о легендах их мира пробили себе дорогу через мутные годы и привычки самоизоляции Айлона:
– Точно! Это ведь он!
– Загребной?..
– А кому же еще помогает Сапфирное Сияние? Только Загребному!
Спорить с ними было бесполезно, да и не надеялся Семен на то, что все окажутся ничего не помнящими и его не опознают. Тем более образованные Шабены с высокими уровнями.
– Постарайтесь держать ваши догадки в тайне, – было единственное, что он попросил. – Не всегда подобные новости следует распространять со скоростью пожара.
– Да вы не волнуйтесь, сами это понимаем.
– Ух, ведь совсем забыл!.. – непроизвольно вырвалось у графа Фаурсе. Он вдруг вспомнил о своей ненаглядной демонессе и, представив, с какими нетерпением и паникой она мечется по тракту, бросился поднимать свой щит. – Значит, так, господа! Вы можете приказать вашим рыцарям опустить оружие и открыть дорогу? Иначе мне их придется…
– Конечно, граф! Зачем уничтожать ни в чем не повинных бравых вояк!
Двое Шабенов бросились к дороге, и вскоре оттуда послышались отчетливые команды. Прислушиваясь к ним краем уха, Семен приблизился к Пьеру, которого поддерживал под локоть лечащий коллега, и протянул руку для рукопожатия:
– Прощай, мой добрый друг! Только у меня к тебе одно пожелание и одна просьба: как можно быстрее открывайте все границы, и, как только сможешь, напиши мне подробное письмо в столицу Колючих Роз.
– Обязательно! – твердо пообещал полицейский. – Можешь не сомневаться.
– Думаю, вы теперь и сами наведете здесь должный порядок?
– Постараемся. Да и король в самом деле обрадуется. Может, вы все-таки хоть на пару часов вернетесь в столицу? Аудиенция у монарха и награды вам обеспечены.
– Пьер, разве дело в наградах?
– Да, граф, конечно… Понимаю, как вы спешите, и не смею больше задерживать. Счастливого пути! – и уже в спину уходящего Загребного крикнул: – Передавайте привет госпоже маркизе!
– Обязательно! – бросил через плечо Семен и ускорил шаг.
На спешно освобождающейся от заграждения дороге он высмотрел своих немного бледных гвардейцев и ободряюще махнул им рукой. На своего коня взлетел соколом и сразу ударил стременами. Но как только три путника стали проезжать неровно вытянувшийся строй рыцарей, как один из Шабенов, недавно еще охранявший Пасибжуха, истошно заорал: