Чтение онлайн

— Весьма остроумная аллегория, мисс Ларкин. Но скажите, что делать нам, если мы не хотим, чтобы мышка вскарабкалась на спину русского слона?

— Конечно, мы можем просто ее раздавить. Но есть ли в этом необходимость? С точки зрения нашего правительства, поведение эмира объясняется его враждебностью по отношению к нашим владениям в Индии. Я же подозреваю, что поступки эмира в первую очередь определяются положением внутри Афганистана.

— Объясните, пожалуйста, свою мысль, мисс Ларкин, — вновь разомкнул уста лорд Эдуард. — Почему вы так считаете? Может быть, вам известны какие-то факты, дающие основания полагать, что власть эмира над Афганистаном находится под угрозой?

Люси сама удивлялась тому, как многое об Афганистане она, оказывается, узнала за годы плена. Отвечая на точно поставленные вопросы лорда Трисса, она рассказала, какие жестокие межплеменные распри кипят в Афганистане.

— Этот народ еще не созрел для идеи единой нации. Афганская нация для них — понятие чуждое, привнесенное извне менее ста лет назад. Любой кабульский правитель должен сначала завоевать личную преданность племенных вождей. Добиться этого он может либо воинскими подвигами, либо доказав, что племени выгоднее быть не самостоятельным, а находиться под покровительством Кабула.

— Как вам кажется, удалось ли эмиру Шерали привлечь племена на свою сторону? — спросил лорд Трисс.

— Сомневаюсь. Он сумел подавить несколько местных мятежей, причем при помощи иностранных войск, а особой доблести в этом нет. Вождей он может подкупить, чтобы они выступили на стороне эмира. Именно так Шерали поступил, когда ему понадобилось, чтобы куварский хан убил моего отца. Но одних только посулов и угроз недостаточно, чтобы властвовать над всем Афганистаном. Афганцы не пойдут за человеком, который не вызывает у них восхищения.

— Пока же племена преданно служат тому, кто больше платит, — пробормотал заместитель министра. — Боюсь, что в настоящий момент русский император машет у афганцев перед носом морковкой, которая послаще нашей. Британское правительство, увы, предпочитает оперировать не обещаниями, а угрозами.

— Мы не можем допустить, чтобы русские подчинили Афганистан своему контролю, — озабоченно нахмурился посол. — Царь и так слишком укрепился в Средней Азии. Вы можете себе представить, какие нас ждут последствия, если русские гарнизоны появятся у северных рубежей Индии? Трудно даже предположить, как будут развиваться события, если царь зацепится за краешек индийского субконтинента.

— Во всяком случае, русские явно мутят в Афганистане воду, — сказал лорд Трисс. — У нас есть тому неопровержимое свидетельство. Мисс Ларкин, расскажите, пожалуйста, его превосходительству, как вы встретились с русскими солдатами возле Хай-берского перевала.

— Откуда вы знаете об этом происшествии? — удивилась Люси.

Возникла короткая пауза, которую галантно прервал лорд Эдуард.

— Еще чаю, мисс Ларкин? — спросил он и, не дожидаясь ответа, забрал чашку. — Дело в том, что преподобный Честер написал властям в Лахор о ваших приключениях. Отчет попал в Лондон, на стол к моему дяде.

— Но мы предпочли бы выслушать рассказ из первых уст, — попросил лорд Трисс. — Если вам не трудно, мисс Ларкин, расскажите, как все было.

Люси постаралась как можно детальнее описать встречу с казаками, которые везли послание от мятежного сына афганского эмира.

— Эмир непрочно сидит на троне, — заключила Люси. — И, как всякий загнанный в угол хищник, он сейчас особенно опасен. Шерали ни перед чем не остановится, лишь бы сохранить власть.

— Вы допускаете, что ради этого он может и в самом деле подписать договор с русским императором? — спросил посол.

— Это возможно. Не исключается также, что царь решит избавиться от эмира и посадит на престол собственную марионетку. То, что русские солдаты оказались так далеко на юге, означает, что царь решил включиться во внутриафганскую борьбу за власть.

Лорд Трисс и посланник беседовали с мисс Ларкин еще полчаса, а затем виконт был вынужден удалиться — у него была назначена другая встреча. Он крепко пожал девушке руку и от души поблагодарил ее за помощь.

— Сейчас вызову карету, — сказал лорд Трисс, как только за послом закрылась дверь. — Примите мои комплименты, мисс Ларкин. Вы сообщили нам бесценную информацию. Свидетельство очевидца в таком вопросе имеет первостепенную важность, причем не только для нашего посланника в Петербурге, но и для меня. Я намерен использовать полученные от вас сведения, когда буду делать доклад по Афганистану для кабинета министров.

Лорд Эдуард со скучающим видом поднялся:

— Если не возражаете, мисс Ларкин, мы могли бы обойтись без кареты. Я провожу вас домой через Сент-Джеймсский парк. Погода на диво хороша.

Люси как раз в этот момент смотрела на заместителя министра, и ей показалось, что в проницательных серых глазах достойного джентльмена сверкнули веселые искорки. Девушка воззрилась на лорда Эдуарда с некоторым удивлением, но никаких особых причин для веселья не обнаружила. Барон сиял моноклем и ослепительной улыбкой, то есть выглядел точь-в-точь таким же, как обычно.

Прогулка в парке могла оказаться приятной, даже несмотря на общество лорда Эдуарда. Вернувшись в Лондон, Люси все время чувствовала, что ей не хватает движения.

— Спасибо, — поблагодарила она. — День и в самом деле чудесный, я с удовольствием прогуляюсь.

Когда они вошли в парк, мягкий, приглушенный свет английского летнего дня уже начинал меркнуть, но по дорожкам еще бегали с мячами и обручами дети. Гладь пруда посверкивала серебром в лучах заходящего солнца; благодушно крякали утки, охотясь на вкусных червяков и питательных жуков, а королевский садовник кормил рыбой зобастых пеликанов. На Люси накатило странное чувство спокойствия и смутно-радостного ожидания — совсем как вчера, когда она вальсировала с лордом Эдуардом.

— Надеюсь, вам удалось отдохнуть после вчерашнего бала? — осведомился барон.

— Вполне. От развлечений не устают.

— В самом деле? Но ведь вы были хозяйкой, у вас была масса дел. Например, вы должны были следить, чтобы наш добрейший епископ не заснул за столом.

Люси улыбнулась и сказала:

— По-моему, епископ вовсе не такой уж соня, каким хочет казаться. У него потрясающая способность просыпаться в тот момент, когда происходит что-нибудь интересное.

— Значит, на большинстве раутов и приемов его преосвященство может сидеть не просыпаясь, — заметил барон.