Чтение онлайн

Он усмехается.

— С табличкой о его смерти. Я даже сделал специально для этого случая табличку с надписью «нелюбимый отец и женат на пластмассовой золотоискательнице». Сьюзан уничтожила ее по понятным причинам.

— Ты ведь понимаешь, что все эти махинации со Сьюзан бесполезны? У тебя есть дом, преимущество и больше денег, чтобы раздавить ее. Не лучше ли отпустить ее и, соответственно, свою обиду?

— Нет, пока она не станет нищей на обочине улицы. Как в тот день, когда она пришла в эту семью. На самом деле, я сделаю еще один шаг вперед и заставлю ее встать на колени на могиле моей матери и просить у нее прощения. Может, тогда я отпущу ее.

Я вижу это. Ненависть, гнев и все негативные эмоции, которые не должны существовать в одном человеке.

— Боже мой. Это твой способ сделать что-то для своей матери сейчас, потому что ты не обладал силой, когда был молод?

Он молчит, но я знаю, что попала в точку.

— Это так, не так ли? Вот почему ты отказываешься забыть о Сьюзан. Ты застрял в прошлом.

— Нас двое, потому что одно упоминание о твоем отце превращает тебя в дрожащий лист.

— Мой отец жив и представляет собой очень серьезную угрозу.

— И что? Если не хочешь идти по этому пути, я предлагаю тебе не подходить к моему шкафу. Мои скелеты тебя не касаются.

Я поджимаю губы, и он воспринимает это как намек на то, что я это оставила.

Черт бы побрал этого мудака. Он говорит мне, что я упряма, но он упрям, как бык.

Когда я ничего не говорю, он показывает на стойку.

— Садись. Еда будет готова через некоторое время.

— Я не очень голодна… Хотя от выпивки я бы не отказалась.

— Ты будешь есть, и под моей крышей не пьют алкоголь.

— Почему, черт возьми, нет? У тебя винный погреб размером с Техас и с таким же количеством драгоценных спиртных напитков, как в его нефтяных скважинах.

— Не знал, что ты читаешь статьи обо мне.

— Это… известный факт.

— Более известный факт заключается в том, что ты граничишь с алкоголизмом из-за твоих ежедневных привычек пить и даже маскировать выпивку под кофе. Ты бросишь эту привычку.

— Жаль, что ты не можешь указывать мне, что делать.

— В моем доме да. Кроме того, твое пьянство во время работы достаточная причина, чтобы отнести твою задницу к доске и сообщить о тебе в бар. Возможно, ты очнешься, когда твоя лицензия окажется под угрозой.

— Так вот чем ты занимался все это время? Выяснял мои слабости, чтобы выгнать меня из У&S Ш и даже из юридической практики?

Я знала, что не должна была позволять этому ублюдку увидеть тайные части меня. Он ничем не отличается от змеи, которая ползет к своей жертве, а когда настигает ее, уже слишком поздно.

— Если бы я хотел выгнать тебя, я бы начал процесс.

— Но ты мне угрожаешь.

— Я не угрожаю тебе, а указываю на твои нездоровые привычки пить, от которых тебе необходимо избавиться. И не надо говорить мне речи жертвы. Мне плевать на твои успехи и на то, сколько клиентов у тебя за плечами. Если ты пьешь в рабочее время, это влияет на твою производительность и может стоить твоим клиентам больше, чем они рассчитывали.

— Это не значит, что я напиваюсь или что у меня нет доступа к мозгам. Я просто делаю это, заглушая нежелательные мысли, от которых я не могу избавиться в трезвом состоянии.

— Все равно нет. Найди более здоровый механизм преодоления.

— Говорит человек, который по ночам бьет деревья.

— Это не противоречит моим правилам поведения как адвоката. А вот твои пристрастия к алкоголю, да. Конец долбаной истории. А теперь садись.

Я смотрю на него.

— А если я откажусь, что, для протокола, является стопроцентной вероятностью?

— Тогда есть тысячепроцентная вероятность, что я затащу тебя к себе на колени, еще больше отшлепаю твою больную задницу и в конце концов запихну еду тебе в глотку.

Я ненавижу, когда мои бедра сжимаются от образа, который он рисует в моей голове, и требуется все мое самообладание, чтобы сохранить холодный фасад.

— Грубиян, — бормочу я.

— Никогда не утверждал обратного. Итак, мы будем делать это по-хорошему или по-грубому?

Мой взгляд это все, что ему нужно, чтобы практически перекинуть меня через плечо.

Я не могу контролировать возбужденный крик, который срывается с моих губ, или стоны и хныканье, следующие за этим, когда он продолжает делать то, что обещал.

К тому времени, когда я кончаю на его руку, мрачное предчувствие нависает над моей головой.

Это то, что он имел в виду, говоря о моем контроле? Или все гораздо хуже?

Кингсли

Я выпиваю с Николо в клубе Лучано в центре города, когда он сбрасывает бомбу.

— Ходят слухи, что Бруно освободится до следующего дня рождения своей дочери. И под слухами я имею в виду свою информацию.

Я делаю паузу, открывая Зиппо, и смотрю на него.

— Что?

Он прислонился к кожаной спинке ВИП-кабинки, которую мы занимаем, сигарета болтается у него во рту.

— Возможно, он думает о том, чтобы превратить ее день рождения в дату смерти. Это поэтическая вещь, которую делают некоторые отцы, забирая назад жизнь, которую они дали.

Мой пульс начинает стучать в ушах со скоростью смертоносной бомбы. Но я настойчиво открываю и закрываю Зиппо, сосредоточив свое внимание на Николо, который выглядит слишком расслабленным из-за фактов, которыми он только что поделился. Похоже, он не замечает моей реакции, или замечает и игнорирует ее в любом случае, он устанавливает зрительный контакт с одним из своих сотрудников, и они устремляются к нему с бутылкой Макаллан.

Хаос в клубе не может проникнуть в пределы моего черепа. Громкая музыка отходит на задний план, приобретая значение использованного презерватива. Вонь крепких духов, пота, секса и алкоголя висит в воздухе, как мрачное облако.

Но я не обращаю внимания на все эти детали. Я даже не обращаю внимания на бутылку, которую он мне предлагает.

— Ты можешь остановить это.

— Нет, не могу. Бруно один из наших верных солдат и доверенное лицо Лазло. Я мог бы защитить рыжую, но не за счет того, чтобы покончить с Бруно. Моя идея защиты не дать ему убить ее, а это ни в коем случае не означает лишение жизни Бруно. Кроме того, она не выполняет свою часть сделки. Матео все еще женат на золотоискательской блондинке, а он ведет себя как ее отвергнутый щенок.