Чтение онлайн

— Вспоминаю воспоминания.

— Например… какие?

— Например, как я буду трахать тебя в этой маске, когда незаконный запрет подойдёт к концу, и ты будешь кричать мое имя, как маленькая шлюшка, а не роковая женщина.

— Прекрати. — я отталкиваю его руку, в основном, чтобы контролировать свою реакцию на его обещания. — Пойдем посмотрим что-нибудь.

— Не так быстро. — он хватает меня за руку, впиваясь в нее пальцем. — Ты так и не сказала мне, почему ушла тем утром.

— Мы были незнакомы, и ты был немного угрожающим. Я спасала свою шкуру.

— Чушь. Есть что-то большее.

— В основном потому, что ты был угрожающим и напоминал мне моего отца, но также… потому что я боялась твоей реакции, если ты узнаешь мой реальный возраст. Мне все равно нужно было готовиться к экзаменам, так что…. да, я подумала, что самый безопасный вариант это уйти.

— Я все еще напоминаю тебе твоего отца?

— Нет. У тебя есть антисоциальные наклонности, но тебе не все равно. Он настоящий психопат, который ценит только собственную выгоду. — я делаю паузу. — Что ты на самом деле планировал сделать той ночью?

— Просто поджог в Ночь Дьявола.

— Ничего себе. Не могу поверить, что такой преступник, как ты, стал адвокатом.

— Я сделал это только для того, чтобы использовать закон в своих интересах. Я невиновен в любых обвинениях, которые могли бы обвинить меня в отстаивании справедливости.

Я смеюсь.

— Ты был по определению плохим парнем и спортсменом, да?

— Вполне. Нейту приходилось останавливать меня от совершения настоящего преступления с тех пор, как мы были подростками.

— Но он не был спортсменом.

— Нет. Он считал, что это ненужный, корыстный вид насилия.

— Ну, он не ошибся. Дай угадаю, парень, который был в костюме Джокера той ночью, тоже был спортсменом.

— Ты угадала. После той ночи он пытался заставить своих родителей заявить на меня за нападение и побои, но мой отец зашил им рты несколькими тысячами баксов.

— Уместен.

— Не совсем. Я мог бы зашить ему рот кулаком.

— Какой грубый. — я смотрю на то место, где его большой палец давит на мою руку, не в силах смотреть ему в глаза. — Ты сохранил что-нибудь с той ночи?

— Кроме Гвен?

Я перевожу взгляд на него, мой голос слишком низкий и уязвимый, на мой вкус.

— Кроме Гвен.

— Если ты спрашиваешь о маске Анонима, то Сьюзан выбросила ее, так как у нее имелась привычка портить мои вещи из презрения. Я узнал об этом только несколько дней спустя.

— Ох.

— Я выбросил всю ее коллекцию винтажной одежды на помойку в качестве мести, но этого было недостаточно. Эта сука должна уйти на дно.

— Ты действительно не хочешь забыть о Сьюзан?

— Не в этой жизни.

— Ты помнишь мою любимую цитату?

Его выражение лица смягчается, а в темных глазах загорается озорство.

— Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

— Вся версия такова. Тот, кто сражается с монстрами, должен быть осторожен, чтобы самому не стать таким. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. — я глажу его по лицу. — Не становись монстром, Кингсли.

***

К восемнадцатому дню запрета Кингсли превратился в абсолютную боль, от которой так и веет токсичной, антагонистической мужественностью. Никто не хочет иметь с ним дело на работе.

Без шуток. На днях один из помощников адвоката увидел, как он идет по коридору, и тут же изменил направление.

— Что бы ты ни делала, отмени это, — говорит мне Нейт, тонко подталкивая меня в направлении кабинета Кингсли.

— И почему ты думаешь, что я имею к этому какое-то отношение?

— Тот факт, что он смотрит на тебя так, будто хочет трахнуть, а потом убить. Или убить тебя, а потом трахнуть. Не совсем уверен в его жестких рамках и в том, включают ли они некрофилию.

— Ты драматизируешь.

— А он ведет себя как козел с открученным винтом. Отрицай это сколько хочешь, но мы оба знаем, что это все из-за тебя. Иди в кабинет, пока он не убил Сьюзан по-настоящему.

Я делаю паузу.

— Сьюзан здесь?

— Да. Она выступает со своим надоедливым шоу в течение месяца.

— Я думала, ей запретили появляться в Уивер & Шоу.

— Она получила постановление суда, в котором говорится, что раз она судится за акции, то имеет право входить в здание.

— Дерьмо.

— Действительно, дерьмо. С его нынешним настроением даже чертов муравей не застрахован от его гнева. Не говоря уже о гиене.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Я направляюсь в его кабинет, впервые сомневаясь в своем решении.

На самом деле, нет. Я начала сомневаться в нем примерно через два дня, когда у меня случился дурацкий случай сексуальной абстиненции. Мне нравится думать, что я выживаю и что это для общего блага.

Кингсли соблазнял меня на секс с самого первого дня. Тот факт, что он не знает, почему именно я это делаю, расстраивает его больше, чем сам запрет.

Напротив, мы вместе много занимаемся активным отдыхом, например, бегаем и даже ходим в походы с Нейтом и Гвен в прошлые выходные.

Часто я просыпаюсь от того, что его огромная эрекция прижимается к моей заднице или животу. Он стонет, называет меня секс-террористкой и идет заниматься делами в ванную.

— Спасибо за путешествие в прошлое. Теперь я снова половозрелый неудачник, который дрочит в душе, — вот что он сказал мне в первый раз, когда уступил и занялся мастурбацией.

Через неделю после запрета.

Его токсичный сарказм поднялся на ступеньку выше, и он постоянно говорил вещи, которые заставляли меня хихикать, например: