Чтение онлайн

Она спотыкается, ее глаза-бусинки следят за разъяренным Кингсли, пока она выходит за дверь.

Как только она уходит, я поворачиваюсь и смотрю на него. Его плечи сжаты, лицо напряжено, что я боюсь, что у него случится инсульт.

Я глажу его по щеке, лаская ее медленно, словно он раненое животное.

— Все в порядке. Она не важна.

— Она знала. — его тон резковат. — Она, блядь, знала о тебе и скрывала это от меня.

— Мы все равно нашли друг друга.

— Спустя двадцать один год, в течение которого Гвен страдала, оставшись без матери.

— Я знаю, но это нормально, я теперь здесь и никуда не уйду.

Его голова опускается на мое плечо, и я тяжело дышу, проводя пальцами по его волосам, слушая его резкие вдохи.

Я вижу, что он сдерживается, и что при других обстоятельствах тело Сьюзан лежало бы на полу его кабинета.

Мы остаемся в таком положении долгое время, пока его дыхание не становится более контролируемым, и он отстраняется.

— Прости.

— За что?

— За то, что недостаточно хорошо искал.

— Ты меня тоже. — я всхлипываю, борясь со слезами, которые собрались в моих глазах. — Теперь нам просто нужно доказать, что она нарушила брачный контракт.

— Я записал ее только что.

Я отступаю назад и смотрю на него.

— Записал?

— Я всегда записываю ее на тот случай, если смогу использовать ее слова против нее.

Я делаю вдох, отказываясь думать о том, чего нам стоила эта женщина. Годы разлуки. Десятилетия отсутствия моей дочери. Время, когда я могла быть и с Гвен, и с Кингсли. Я должна была быть со своей малышкой все это время, и невозможно оправдать время, которое я с ней упустила.

Но, возможно, ни Кингсли, ни я тогда не были готовы друг к другу. Возможно, нам необходимо было время, чтобы достичь этой версии себя. Версии, которая немного сломана, немного темна, но все равно подходит друг другу.

Версии, в которой мы являемся мирами друг друга. Или, по крайней мере, он мой. Я не уверена, где я нахожусь в его уравнении.

Я знаю, что я ему небезразлична, правда, но Кингсли закрытый человек в плане чувств. И мысль о том, чтобы быть эмоционально уязвимой перед ним и быть отвергнутой, пугает меня до смерти.

— Давай пообедаем вместе, — говорит он.

— Гвен тебя опередила.

— Мы можем поесть втроем.

— Нет, я обещала после обеда пройтись с ней по магазинам, а потом мы вместе приготовим ужин. Вы с Нейтом можете встретиться с нами тогда. Можешь пообещать, что не будешь бить или убивать кого-нибудь в это время?

Он хмыкает, явно вспоминая о запрете.

— И что я получу взамен?

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам.

— Давай оставим это в качестве сюрприза.

Его рука устремляется к моей талии, но я ускользаю прежде, чем он успевает поймать меня в ловушку, смеясь даже после того, как выхожу за дверь.

Я заставляю себя остановиться, пока не травмировала бедного сотрудника, который впервые увидел, как я смеюсь.

Гвен согласилась забрать меня из фирмы, и у меня имеется дикая догадка, что это потому, что она хочет увидеть Нейта в рабочее время.

Я всегда улыбаюсь, когда Кингсли обижается, что она не приехала за ним первой.

Я звоню ей по дороге в гараж и хмурюсь, когда она не берет трубку два раза подряд.

Тогда я набираю Нейта.

— Привет, Гвен с тобой?

— Нет, она не приходила ко мне.

Мой телефон пикает входящим звонком, и я открываю машину.

— Это она. Я перезвоню. — я отключаюсь и принимаю ее звонок. — Я в гараже. Где ты?

С другого конца раздается шорох, а затем приглушенный крик.

Я замираю, сердце едва не вырывается из груди.

— Гвен?

— Привет, мой красный георгин.

Кингсли

Тот, кто сказал, что наркотики это новая машина для убийства, не пробовал безбрачие.

Эта штука должна быть запрещена к существованию.

Иначе кладбища будут переполнены за несколько дней. Это все, о чем я думаю с тех пор, как Аспен придумала эту гребаную странность — или отсутствие таковой.

Убийство.

Точнее, о той ее части, которая подумала, что это отличная идея.

Между прочим, именно эта крошка была той, кто только что остановил конкретное убийство и спас Сьюзен от скорой встречи со своим создателем.

Но теперь, когда мой разум медленно возвращается в фокус, я понимаю, что отнять у этой суки ее любимую игрушку — деньги — лучший способ заставить ее страдать за сделанное.

Я должен был подозревать, что она имеет к этому какое-то отношение, с тех пор как Гвен появилась у нас на пороге. Сьюзан отреагировала мягко и предложила отдать ее на удочерение, но не стала настаивать на этом варианте, как я ожидал. И я, и мой отец отказались от этого варианта. Она была Шоу и должна была воспитываться как Шоу.

Единственный раз, когда мы с моим стариком были на одной волне.

Я сажусь обратно за свой стол в безнадежной попытке сосредоточиться на работе. Проблема состоит в том, что сексуальная неудовлетворенность это ебаная сука с проблемами настроения. Не говоря уже о том, что мой член ненавидит меня и теперь с усердием ублюдка вычеркивает дни из своего календаря до конца незаконного запрета.

Эта чертова ведьма еще пожалеет об этом, когда не сможет двигаться несколько дней подряд.

Я не дурак, я знаю, что это своего рода проверка. Для чего? Вот в чем вопрос. Это не может быть каким-то новым пыточным устройством, дабы выяснить, как долго мы сможем держать руки подальше друг от друга, потому что она касалась себя прошлой ночью, когда зашла ко мне подрочить.