Империя
Шрифт:
– Остановись, Луций, не нужно! Они схватят тебя!
– Луций! – знакомый голос окликнул генерала.
Верхом на коне сидел Понтий – он постарел и странно выглядел, будто был не римским вельможей, а неживой куклой в его облачении.
– Рад снова тебя видеть, дружище! Если тебя не затруднит, перестань кромсать моих солдат и обернись!
Луций, тяжело дыша, медленно обернулся и оцепенел: в шаге от него стоял его брат – в черных доспехах, с висящем на поясе мечом с рукояткой в виде змеиной головы. Он злобно улыбался, глядя на генерала исподлобья.
– Маркус?!
– Здравствуй, брат.
Последним, что видел Луций, был огромный кулак, влетающий в его челюсть.
Мария протирала тряпкой медный тазик, в котором недавно была вода. Она разглядывала в его дне свое отражение, такое же искривленное, как и ее жизнь. Она уже час стояла над этим тазиком, словно над иконой, когда на улице послышался приближающийся топот. «Наконец-то вернулись», – пронеслось у нее в мыслях. Мария распахнула дверь, но увидела на пороге солдат. Один из них держал за волосы Марту и постоянно кашлял.
– Это она?! – Клементий встряхнул девушку так, что та схватилась за его руку и взвизгнула от боли. – Она, я спрашиваю?!
– Беги, Мария! Они пришли за тобой!
– Схватить сучку! Только живой!
Мария пришла в себя уже на бегу, когда изо всех сил мчалась в расположенный неподалеку от их дома сад. Ноги сами несли ее туда. Она слышала, как бряцают позади доспехи преследующих ее солдат. Выставив перед собой руку и пригибаясь, она пробиралась сквозь заросли. Ветки деревьев нещадно хлестали ее по телу, цеплялись за одежду, до крови царапали нежную кожу. Мария выскочила на поляну, осмотрелась по сторонам и прислушалась, но кроме щебетания местных птиц и стука ее собственного безумно бьющегося сердца ничего не было слышно.
– Мария, – послышался тихий голос. – Мария, иди сюда.
Из кустов появился человек.
– Иуда? А где остальные?
Но Иуда только приложил указательный палец к губам и подошел ближе.
– Где Иисус? Где Луций? Что с ними?
– Все в порядке, не волнуйся, – он провел рукой по ее волосам и улыбнулся.
– Где все, Иуда?
– Все хорошо, ты скоро с ними встретишься! – он резко схватил ее за прядь волос и повалил на землю.
– Что ты делаешь?!
– Заткнись! – удар пришелся в область живота, и девушка стала хватать воздух ртом. – Сюда! Она здесь! Сюда!
– За что?
– За тридцать сребреников, моя дорогая! За такую сумму я продам родную мать, не то что вас!
Он намотал ее волосы на руку и несколько раз ударил лицом о землю. Убедившись, что девушка уже никуда не денется, Иуда снова позвал солдат. Наконец, запыхавшиеся легионеры вышли с разных сторон на поляну.
– Неплохая работа, Иуда! – Клементий похлопал его по плечу.
– Рад стараться! Только вот благодарность совестная меня мало интересует.
– Любишь деньги?
– А кто же их не любит?
– Держи! Заслужил! – Клементий вытащил мешочек с серебром, подбросил его несколько раз на руке и, сплюнув в сторону кровь, протянул деньги Иуде.
– А что с той ведьмой? С Мартой? – пряча заработок за пазуху, поинтересовался Искариот.
– Ждет тебя связанная в доме.
– Прекрасно! – Иуда потер руки и улыбнулся.
– Только прибери за собой, когда закончишь! – Клементий вынул кинжал из ножен и протянул его предателю.
– Как скажешь! – принимая оружие, ответил Иуда и поспешно скрылся в кустах.
– Девку связать и отправить в резиденцию к прокуратору! Приставить к ней усиленную охрану!
– А охрану-то зачем усиливать, командир?
– Затем, что это женщина Луция Корнелия, тупица!
Глава XLIII
ОН ПРЕДАЛ СНОВА
Влажный воздух пропах плесенью и мышами. Свет тоненьким лучиком тянулся из небольшого продолговатого окошка, больше похожего на трещину в кладке стены. Грязная солома была разбросана по полу, в ней копошилась огромная крыса: она что-то искала, словно здесь могло оказаться съестное. Руки и ноги Луция были закованы в цепи, которые выходили из выложенного неровным булыжником пола. Уныло позвякивая железом, опираясь спиной на мокрую и прохладную стену, он медленно приподнялся. Крыса испугалась и юрко спряталась в норе. Голова гудела, а тело болело – видимо, удар Маркуса не был единственным. Все-таки генерал никак не мог привыкнуть к новому для него ощущению боли.
– Ну, вот и все, дружище. Недолго тебе осталось, – вздохнул он обреченно. – Живым меня отсюда точно не выпустят. Почему сразу не убили? Интересно, с Иисусом уже покончили или еще нет? А что с остальными? Что с Марией? Снова одни вопросы. И снова нет ответов!
Он улегся на бок, подгреб под себя солому и прикрыл глаза, но его спокойствие длилось недолго: тяжелая, скрипучая дверь отворилась, и в нее важной походкой, прикрывая рот окровавленным платком, вошел Клементий.
– Ну и вонища! – кривя лицо от запаха, пробормотал он и сплюнул в сторону красным. – Впрочем, тебе здесь самое место. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. И встань, скотина, когда с тобой разговаривает римлянин! – он с размаху ударил лежащего Луция ногой меж ребер.
Боль вспышкой молнии пронеслась по организму. За первым ударом последовали другие. Луций пытался подняться, но Клементий снова и снова сбивал его с ног. Генерал только и успевал, что закрывать голову и лицо руками, кряхтя и принимая удары. Когда Клементий устал и, закашлявшись, отошел в сторону, генералу удалось кое-как встать.
– Поднялся, сын шлюхи и предателя?! Ну, ничего, скоро тебя приколотят к кресту, и я лично буду следить за тем, чтобы твоя агония была долгой. Ты станешь умолять меня о смерти!
Луций молчал и лишь скрипел зубами от злости. Теперь он понимал, почему ему не дали убить этого выродка.
– Значит, не хочешь говорить? Ладно. Когда я приколочу твою девку напротив тебя, думаю, твои речи будут куда более многословными! – Клементий вышел и запер за собой дверь.
Место заключения мгновенно сузилось для генерала до невероятных размеров, и, казалось, Луций и сам уменьшился вместе с ним. Даже та крыса, которая снова высунула свою мордочку из норы, имела власти и свободы больше, чем он. Сильнее всего Луций переживал не за себя и даже не за учителя, тем более, не за его учеников – он боялся за Марию. Генерал понимал, на что способен Клементий, так как знал, на что совсем недавно был способен он сам.