Имперские истории
Шрифт:
– Странно, очень странно… – пробормотал Мартин, видимо, впервые столкнувшийся с подобной инфекцией. – Не помешало бы взглянуть на твою подопечную, ну да ладно, авось так справимся.
– Ты уж постарайся, – проворчал Анри, – а то мне с такой «красавицей» ни в город не сунуться, ни с места не стронуться!
– Возьми флаконы под номерами четыре и семь, вылей ей в рот, и от запахов неприятных избавишься, и дамочке твоей получше станет. Через сутки выйди на связь, а я пока что-нибудь придумаю.
Мартин не хотел слушать возражений и поэтому просто прервал связь, даже не сочтя нужным попрощаться с товарищем. Впрочем, Анри не обиделся, он знал мага слишком долго, чтобы раздражаться по пустякам.
На всякий случай обвязав руки тряпками, оторванными от изрядно обкромсанного плаща, Анри открыл даме рот и один задругам влил содержимое обоих флаконов. Обессиленное тело даже не очень сопротивлялось неприятной, судя по кашлю и стонам, процедуре. Примерно через полчаса отвратный запах исчез. Анри запряг единственную лошадь в карету и не спеша, стараясь объезжать кочки и ухабы, тронулся дальше на юг. До Гарвата было около восьми миль, двигаясь с черепашьей скоростью, Фламер искренне надеялся, что доедет хотя бы к утру.
Огонь согревал руки, ноги, лицо, но не подставленную сквозняку спину. Холодные потоки воздуха врывались сквозь щели между досками барака и не только не давали насладиться теплом, но и пытались накинуться на маленький костерок, возле которого, плотно прижавшись друг к дружке, коротали ночь трое эльфов.
Как ни странно, но заброшенные строения в поле, выбранные имперскими егерями перевалочной базой, были самым надежным укрытием. Те, кто ушел в лес, раньше чем через несколько дней не вернутся. Мансоро был уверен в этом, он хорошо изучил повадки и образ мысли тех, с кем приходилось бороться. В местечко не жаловали и мятежники, о которых эльфы не знали почти ничего, кроме того, что они борются за независимость Мурьесы, рискуют жизнями ради того, чтобы скинуть с себя имперский сапог и тут же подлезть головой под более мягкий кольберский каблук. Сомнительная цель; даже для тех, кто каждый день нарушает с десяток имперских законов и ненавидит всем сердцем иноземных солдат.
Несмотря на то что другие бараки были намного теплее, по крайней мере в их стенах не было дыр, а через крышу не хлестал дождь, заговорщики не решились устроить стоянку прямо на складе имперской амуниции и трофейных плащей. Слишком опасно – мизерный шанс, что хозяева вернутся, все-таки был, а отсюда, из стоявшего на отшибе сарая, как-никак, а просматривался комплекс обветшалых строений. Даже костер, единственный источник живительного тепла, был разложен таким образом, чтобы снаружи не было видно языков пламени, а ветер относил дым в поле, в сторону, противоположную той, куда ушли солдаты.
Из-за предпринятых мер безопасности толком согреться не удалось, эльфы коротали время в полудреме; было слишком холодно и сыро, чтобы заснуть.
Намбиниэль смотрел на огонь и молчал, в его голове гнездились мысли, которыми он не мог поделиться даже с Карвабиэлем и Джер, единственными родными и близкими на всей земле. Мансоро вдруг охватил страх, а затем – отчаяние. Цель, ради которой он жил последние несколько лет, желанная цель, которая была так близка, неожиданно начала терять смысл, как теряет крупу глиняный сосуд, в днище которого мыши прогрызли дыру: медленно, постепенно, но неумолимо…
«Ради чего мы боремся и терпим нужду? Деминоторес – не конечная цель, а только инструмент ее достижения, притом пока еще не существующий и скорее всего несовершенный. Уркалам не удалось вылепить идеальное общество. Почему я вдруг решил, что смогу? Только из-за того, что я не преследую личных интересов, что я вижу чуть дальше других и в отличие от моих соплеменников считаю, что не все зло в этом мире от людей?! Но этого мало, чертовски мало, чтобы надеяться в одиночку изменить жизни многих сотен тысяч существ – не только разных, но и закостенело упрямых, цепляющихся за традиции, привычки и вбитые в их голову убеждения.
Ближайшее будущее ясно, задачи понятны: мы найдем врага, отнимем манускрипт, а Мадериус под нашим присмотром создаст Деминоторес, посланца смерти, непобедимого воина, способного не только бороздить пространство и время, изменять ход истории, раздваиваться, появляясь в нескольких местах одновременно, но и уничтожать целые армии. Что предстоит нам дальше, тоже понятно. Второй этап еще проще, чем первый: демонстрация силы, подчинение своей воле всех королей, даже сам Император опустится перед нами на колени. А дальше-то что?! Привычный мир с его закостенелыми устоями разрушен, а как создать новый? Будет ли он лучше прежнего или все скатится на круги своя? А как поведет себя сам Деминоторес, пришелец из иного мира, непонятного и чуждого? Вопросы, вопросы, вопросы, от них можно сойти сума. Ну почему любое благое дело обрастает таким огромным количеством «но», способных превратить хорошие помыслы в злые деяния? Справимся ли мы с горой предстоящих задач? Нас ведь только трое, и никому другому я довериться не могу!»
– О чем задумался? – Голос Джер оторвал Мансоро от размышлений.
Раньше девушка не задавала вопросов, просто следовала за ним и преданно заглядывала в глаза. Мансоро не догадывался, а точно знал почему. Кроме влюбленности и привязанности было еще кое-что…
Многим из нас нужны кумиры: не только сотворенные в воображении божества, но и реальные примеры для подражания, наставники, учителя. Джер выбрала его, наверное, потому, что никого более достойного под рукой не имелось. Она была последователем, преданным соратником, но никогда не могла стать достойным советчиком по тем вопросам, над которыми уже два часа ломал голову Намбиниэль.
С Карвабиэлем дело обстояло еще проще. Рыжеволосый весельчак никогда не вдавался в идеологию борьбы, скажем больше, она его совершенно не интересовала. Он с самого начала примкнул не к Джабону, а к Мансоро, к эльфу, который принципиально не замечал, что он полукровка. Карвабиэлю было по большому счету все равно, за что воевать и с кем бороться. Он попал в маленькую компанию дружелюбно настроенных к нему существ и цеплялся за нее обеими руками.
При решении стратегически важных вопросов Намбиниэль мог полагаться только на себя, но он устал, потерял веру в собственные силы, запутался в лабиринте страхов, сомнений и бесконечных «но».
– Да так, ни о чем, о жизни нашей бродячей, – наконец-то ответил эльф, избегая смотреть в глаза Джер.
– Сомнения мучают? – неожиданно спросила девушка, как-то сама догадавшаяся о теме тягостных раздумий.
– Скорее уж страхи, – не стал темнить Мансоро. – Что-то внутри меня сломалось, что-то произошло, но только не могу понять, что и когда: то ли еще в Торалисе, то ли когда по речке плыли. Слабы мы слишком, чтобы мир к чему-то менять. Нас победят не враги, а раздавит объективное нечто, сама жизнь, которая непостижима ни на интуитивном уровне, ни тем более рассудком.