Чтение онлайн

Вначале, когда так называемая лотерея только зародилась и не успела превратиться в постоянно действующую, все происходило очень просто и скромно. Сеченов определялся с типом операций, доставал соответствующие имплантаты, объявлял о своем решении газетам, чей тираж составлял более миллиона экземпляров, и повторял на сайте собственной клиники, а также в "Вестнике медицины". Потом случайным образом выбирал трех человек из числа подавших заявки и объявлял имена счастливчиков.

Позднее, когда Евгений Михайлович стал знаменитым, средства массовой информации решили сделать из лотереи настоящее шоу.

Сначала нейрохирург отказался от телевизионной трансляции, а потом махнул на журналистов рукой. Дело важнее. Если с помощью телевидения о его благотворительной акции узнает больше нуждающихся, он будет только рад. Впрочем Евгений Михайлович не преминул поставить ряд условий: лотерея не должна превратиться в шоу, должна идти в лучшее эфирное время и транслироваться по всем центральным каналам. Сеченов не желал озолотить какую-то одну телекомпанию, он хотел донести информацию до максимально возможного числа зрителей.

Лотерея доктора Сеченова состояла из двух частей: первая определяла вид операции: пересадка сердца, замена почек искусственными аналогами, или удаление опухолей головного мозга. После этого людям давался месяц, чтобы в специальном почтовом ящике оставить заявку. Евгений Михайлович требовал немного: на обычном листе разборчиво написать имя, фамилию, отчество пациента, возраст, контактные данные и кратко указать диагноз.

С электронным ящиком он не связывался, иначе его завалили бы нежелательными сообщениями, к тому же врач хотел гарантии, что счастливчик доберется до его клиники и нейрохирургу не придется выбирать другого человека, который также может оказаться иногородним или даже иностранцем. Евгений Михайлович проводил отбор из тех, кто лично или через знакомых в городе опустил бумажку с именем в почтовый ящик.

Во второй части шоу определялись три победителя. С этим тоже проблем не возникало: из огромного крутящегося барабана с заявками Сеченов по очереди вытаскивал листы и в прямом эфире звонил победителям, дабы убедиться, что за анкетой стоит реальный нуждающийся в помощи человек, а не шутник, решивший ради смеха опустить в почтовый ящик Евгения Михайловича анкету своего здорового друга.

— Добро пожаловать на очередной розыгрыш жизней! — пошутил ведущий — яро-рыжий клоун в белом костюме с огромными оранжевыми помпонами вместо пуговиц.

Сеченов поморщился. Он не понимал, почему его "шоу" должен вести именно клоун, ведь вопрос, решаемый здесь, очень серьезный — вопрос здоровья, вопрос жизни и смерти. Организаторы же придерживались иной точки зрения:

— Вы, Евгений Михайлович, свою задачу выполняете: оповещаете людей о возможности бесплатных операций, а мы выполняем свою задачу: обеспечиваем высокий рейтинг. Клоун призван немного развлечь публику, чтобы ваша лотерея не превратилась в розыгрыш "Спортлото" — не стала скучной и неинтересной. Программу должны досмотреть до конца.

— Ее и так смотрят до конца, — возражал Сеченов. — А вы неоправданно увеличиваете эфирное время этим клоуном и рекламной паузой. Лотерея — минутное дело, а вы превращаете ее в целое шоу.

— Вам же лучше. Меньше риска, что заинтересованные люди не пропустят ничего важного.

Сеченов махал рукой, позволяя организаторам делать все, что им вздумается, и тихо стоял в сторонке.

Сейчас Евгений Михайлович ждал за кулисами, пока клоун закончит кривляться и предоставит ему слово.

Студию оформили в карикатурно-больничном стиле: белые стены с нарисованными дверями и надписями: "ЛОР", "Окулист", "Терапевт", картонные силуэты врачей в белых шапочках с яркими малиновыми крестами и медсестер с огромной грудью и в халатах, едва прикрывающих сексапильные попки.

В центре студии стояли два белых кресла: одно мягкое, обитое натуральной кожей, второе — врачебное, наподобие кресел в стоматологических клиниках — с подлокотниками, подголовником и подставкой для ног.

Между креслами стоял огромный "барабан" — вырезанный из пластика круг с нанесенными символами. Сейчас он был закрыт простыней, но когда придет время определить тип операций, которые будет проводить Сеченов, простыню снимут.

На свои шоу, равно как и на другие общественные мероприятия, Евгений Михайлович надевал белый костюм и белые лакированные ботинки. Он не боялся быть немодным и носил то, что нравилось, ведь главное не то, что человек носит, а то, что этот человек делает. А Сеченов делал доброе дело. По крайней мере, сейчас.

Клоун между тем закончил кувыркаться и театрально выставил руку, представляя главного героя лотереи.

— Внимание! Барабанная дробь! Пришла пора показать зрителям нашего доброго доктора Айболита! Евгений Михайлович Сеченов!

Трубачи, казалось, выдохнули в свои инструменты рекордный объем воздуха, от звука фанфар у хирурга едва не заложило уши.

Следуя сценарию, Сеченов вышел на сцену. Клоун его сопровождал.

— Присаживайтесь, — предложил оранжевый, указывая на врачебное кресло. — Ой, нет! Вы же доктор! Это мое место.

Клоун ненатурально засмеялся и плюхнулся в зубоврачебное кресло, Сеченов опустился в кожаное.

— Доктор, у меня болит нога, вы справитесь с этим? — клоун вытянул в сторону Евгения Михайловича ногу в огромном оранжевом ботинке.

— Справлюсь.

По сценарию Евгению Михайловичу полагалось улыбнуться, но он не смог. Его тошнило от рыжего уродца с обезьяньими манерами. Хирург отвернулся к камере и, нарушая задуманный порядок, произнес:

— Мы не будем больше тянуть с самым главным и отправим клоуна в отставку. Гм, медсестра-клоунесса, которая должна выйти через минуту, нам тоже ни к чему. В конце концов, вы смотрите эту передачу не ради развлечения. Предлагаю сразу перейти к барабану.

Клоун только и сумел, что открыть рот и подавиться всеми своими сценарными шутками.

Передача шла в прямом эфире, помешать Евгению Михайловичу не смогут. Те, кто по каким-то причинам пропустят "шоу", увидят результат лотереи в завтрашних газетах и на личном сайте Сеченова, поэтому мужчина уверенно подошел к "барабану" и сдернул с него простыню.

Тут нейрохирурга поджидал сюрприз.

Организаторы каждый раз придумывали что-то новое. Полгода назад на барабан наклеили первые буквы названий болезней и операций, а большое электронное табло на правой стене содержало расшифровку. Год назад это были разноцветные цифры, а список висел на левой стороне и выглядел не как электронное табло, а как школьное расписание, написанное мелом на черной грифельной доске.