Чтение онлайн

Здесь нельзя не отметить, что, провожжавшись с товарищами женщинами осень и зиму, бабой Кирилл отнюдь не стал, так как это было затруднительно при росте 185 сантиметров, весе 90 килограммов и званию кандидата в мастера спорта по самбо — японских и китайских рукопашных веяний Кирилл тогда не признавал.

В отличие от гражданской, в армейскую службу Кирилл вписался столь четко, что первую лычку ефрейтора ему спешно кинули на погоны сразу после принесения воинской присяги. Сыграли свою роль, само собой, физподготовка, как и горячая юношеская любовь к оружию, хотя в большей мере карьерному росту Кирилла споспешествовали филология и компьютерный дизайн, поскольку хорошо изучавший личные дела призывников замполит-психолог определил молодому бойцу Кириллу издавать боевой листок. Через неделю друзья-спонсоры подвезли свеженазначенному редактору старое железо, вечером новое издание вышло в свет, а наутро Кирилл стал лицом неприкосновенным — как часовой — у принтера с компьютером и потайным радиомодемом с выходом в интернет. То есть должностным лицом с широкими возможностями организовывать по ночам в казарме сержантские эротические просмотры женских тел.

После армии Кирилл стал обращаться с женщинами со сдержанно презрительной небрежностью доминантного самца, снисходительно позволяющего себя обслуживать, но готового в любой момент клыками и когтями поставить на место зарвавшуюся самку, буде она предпримет легкое поползновение ущемить его право сильного мужчины повелевать и править слабым полом.

Многим женщинам нравилось такое обращение и отношение: издали их либидо засекало плечи и фигуру Кирилла, а, приблизившись, они обнаруживали образцового мачо. Хотя после одного или двух и более близких контактов разного вида инстинкт продолжения рода им неизменно диктовал, что настоящий мужчина и идеальный отец-муж не есть одно и то же, и пора с сожалением удаляться, иногда с обидами, скандалами и претензиями. Потому как быть за Кириллом, как за каменной стеной, иными словами, за ним замужем, не давалось никому и никогда.

С бой-бабами великодержавного женского шовинизма, пассивными суфражистками и активными лесбиянками Кирилл сталкивался редко, а когда такая беда случалась, обе стороны переходили в состояние взаимного вооруженного нейтралитета. И он, и они откровенно опасались больно задевать друг к друга, как сверхдержавы, обладающие оружием массового поражения, способным дважды и трижды уничтожить все живое на планете и в галактике.

Зато любимая женщина дизайнера Дербанова на вселенское половое равноправие не претендовала, командовать им не смела и всячески ему демонстрировала женскую немощь, приятную слабость духа и умилительную уступчивость. Наверное, только благодаря столь ценным дамским качествам Кирилл Дербанов близких и далеких контактов с гражданкой Дарьей Незванцевой не прерывал, хотя вот уже ровно два года муниципального и церковного брака успешно избегал.

* * *

С Дашкой Кирилл познакомился вульгарно-драматически, с жутким похмельем возвращаясь в город после кошмарной корпоративной пьянки на даче у редактора Колядкина. Ефимычу стукнуло 30 лет творческой деятельности, и он пригласил к себе в усадьбу сотрудников и руководство достойно отметить трудовой юбилей. Там они крупно погорячились, когда после вполне пристойного начала и отъезда главреда с замами, продолжили непринужденное общение, по принципу дополнительности затарившись двумя ящиками приличной на вид и цвет водки из магазина в дачном поселке. Водка оказалась фундаментально несъедобным продуктом, изготовленным, очевидно, из разбавленного гидролизного спирта, и Кирилл, проснувшийся на рассвете со страшенным бодуном, изжогой и Милкой-верстальщицей под сердечным боком, немедленно рванул домой, проницательно предположив — друзья и коллеги предпочтут подобное лечить подобным, а клин выбивать клином. При мысли о столь радикальном методе лечения Кирилл даже позабыл о том, что вчера вечером торжественно клялся поутру на "гольфе" доставить Милку в город, если не получится в девичьей целости, то обязательно в женской сохранности от нежелательной беременности. Но ни в коем случае не бросать ее в одиночестве.

Одинокую фигурку, отчаянно голосовавшую на разделительной полосе пригородного шоссе, похмельный и круто превышавший допустимую скорость, собранно злой Кирилл засек километра за три-четыре.

Приехали: провокация, заслон. На тачку разводят фраера ушастого. Слева и справа откосы крутые, почти эскарп, роту можно спрятать. Бабу семафорить — остальные в засаде.

Четко оценив обстановку, он, не притормозив, объехал чуть не бросившуюся ему под колеса миниатюрную брюнетку в желтом коротком платьице. Если бы не тяжелое похмелье и не адреналин с эндорфином, яростно очищавшие любимый организм от алкогольного отравления, Кирилл преспокойно поехал бы дальше — приключенцем он не был и лишних хлопот на свою задницу не искал. Но тут, как уже не раз бывало, он опять обиделся, что его за лоха держат. По-иному оценив обстановку, километров через пять Кирилл решил вернуться к месту предполагаемой засады.

Пять утра, все чисто, свидетелей нет. Почему бы не размяться?

По дороге он достал из тайника под сиденьем некогда газовый "айсберг", переделанный под нарезное оружие, и выщелкнул из барабана револьвера первый сигнальный патрон. Остальные, сам вчера заряжал, были боевыми.

Сразу на поражение, валить всех, ствол на мосту в речку — не жалко, за удовольствие надо платить. Пикник на обочине — хорошо. А теперь внимание, не гони, сначала справа, потом слева.

К своему неудовольствию и даже некоторому постыдному облегчению, Кирилл не обнаружил выставивших приманку коварных лиходеев в засаде. Пикника на обочине не случилось. С обоих направлений шоссе было совершенно пустынным — ни встречных, ни поперечных. Босоногая девица в желтом кремовом платье была абсолютно одна и в машину к нему не спешила. Кирилл сунул револьвер в бардачок и, распахнув дверцу, раздраженно бросил:

— Чего корячишься? Садись, — и, оценив нерешительность брюнетки в чистом поле голосующей ранним утром, смягчился, галантно улыбнулся и куртуазно-иронично добавил:

— Прекрасная мадмуазель, соблаговолите осчастливить своим обществом мой скромный экипаж…

Завершить куртуазный период Кириллу было не суждено: у мадмуазель подогнулись колени, и она кинематографично, беззвучно и романтично осела на асфальт. Кирилл тоже как в кино дернулся за револьвером: откуда стреляли? Впрочем, выцеливать врагов, стоя над телом прекрасной незнакомки, он не стал, но аккуратно уложил оружие в тайник, чертыхнулся, вышел из машины и кулем затащил на переднее сиденье закатившую глаза брюнетку в платье на голое тело.

По дороге брюнетка Даша вернулась в сознание, назвалась, затем почти без истерики и слез объяснила, почему очутилась одна на пустынном шоссе в ранний воскресный час. Вышло, что когда она вчера возвращалась домой из круглосуточного супермаркета, где подрабатывает на кассе, двое поддатых ментов-беспредельщиков на "Москвиче", дали по голове, сунули в машину, за городом по очереди, не забыв о безопасном сексе, изнасиловали и бросили.

— Платье сама сняла, а белье в клочья… Сумку не нашла… Всю ночь по лесу, по полю…, туфли, вот, в болоте утопила. Слава Богу не убили…

Жила Дашка у черта на куличках на противоположной окраине города. Пилить туда Кириллу не хотелось, бросать ее в городе голой тоже: магазины еще закрыты, автобусы не ходят, на стоянке такси, как всех постреляли… Пришлось давать команду:

— Сейчас ко мне! Придешь в себя и со шмотками что-нибудь придумаем. Не возражать и не рассуждать.

Последнее было сказано напрасно: в тот момент на возражения и рассуждения у Дашки попросту не было сил, на кухне у Кирилла она в себя не пришла, и, чуть пригубив от чашки растворимого кофе с коньяком, мигом уснула, опустив голову на руки. Тихо сопевшую во сне Дашку Кирилл аккуратно избавил от грязного и рваного платья, медленно опустил в теплую ванну и принялся осторожно и целомудренно обмывать многочисленные ссадины и ушибы, едва касаясь особо пострадавших интимных мест. Лишь когда Кирилл заворачивал ее в синий махровый халат, она попыталась проснуться, что-то неразборчиво пробормотала, но потом опять положила голову ему на плечо. Уже крепко спящую Дашку Кирилл отнес на диван, укрыл пледом. Жертва насилия глубоко вздохнула, свернулась калачиком и очень по-детски чему-то улыбнулась во сне.

Так-так, суду все ясно: что ясно и что не ясно, подобрал малолетку на свою голову. Восемнадцати ей нет точно. Кто виноват — понятно, а что делать, черт его знает. "Скорую", милицию звать? Себе дороже обойдется — доказывай, что не причем. Надо было сразу в больницу везти, хотя это опять те же яйца, только вид с боку… Представьте, Муза утром у мужчины. Бог весть, что люди скажут про нее… и про него. Может, вызвать мотор и пусть валит отсюда? Лучше бы хлопнул ее там на дороге, сразу, чтоб не мучилась…