Шрифт:
Царегородцев Борис Александрович
Звезда адмирала Бахирева
КНИГА ВТОРАЯ. “Война на Черном море -1916г”. прода от 31.10 Вторая книга завершена.
ЗВЕЗДА АДМИРАЛА БАХИРЕВА.
Первая глава.
С утра по госпиталю пронесся слух, что сегодня прибудет сам государь со свитою. Будет награждать особо отличившихся в боях за Рижский залив, не только офицеров, но и моряков. И сразу после этого известия, весь госпиталь встал на уши. Сестры и нянечки бросились везде наводить порядок - ну любят в России устраивать перед начальством показуху. А тут, сам царь приезжает. А несколькими днями ранее этого визита, Николай II возложил на свои плечи верховное командование всеми вооруженными силами России.
Как там гласил его первый приказ. “Сего числа, я принял на себя предводительство всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий. С твердою верою в милость Божию и с непоколебимой уверенностью в конечной победе, будем исполнять наш святой долг защиты родины до конца и не посрамим Земли Русской”.
Значит он теперь и не только царь и “ямпяратор” всея Руси и всякое, всякое, но и главком. А госпиталь-то военного ведомства, тоесть - морской. А перед высоким начальством, всё и везде должно быть вылизано, как у кота яйца.
В мою палату где я лежал в одиночестве - не считая что тут же коротал время и мой вестовой - заглянула Ольга, и тоже давай наводить порядок. Хотя, что тут наводить, когда вокруг идеальный порядок. Она же и поддерживает его всё время, да ещё её сестрица, когда они бывают на дежурстве. А это дежурство выпадает так, что кто-то из них всегда при госпитале, а то и обе. В поддержании порядка им также помогает мой Качалов.
– Олечка! Да не утруждайте себя так, ты же сама видишь, что тут в моей палате можно даже операции проводить, всё так стерильно. И в этом вы с сестрой виноваты. И что вы так за стариком ухаживаете, там поди в других палатах и помоложе и по красивее меня лежат, все мечтают, а когда же эдакая сестричка-красавица к ним заглянет, да удостоит их вниманием.
Ольга вспыхнула, заулыбалась.
– Сейчас вот вы шутите, ваше превосходительство, а когда вас две недели назад сюда привезли, вам было не до шуток.
– Олечка, мы же с вами договорились. Зачем эти титулы, обращайтесь ко мне Михаил Коронатович или просто дядя Миша.
– Ваше превосходительство, ну как это будет выглядеть, если я буду вас называть дядей Мишей.
– Да очень просто. Дядя Миша.
– Вот что ваше превосходительство…. Дядя Миша - рассмеялось девица. Сейчас придет врач Радковский с сестрицей, делать вам перевязку, а вскорости в наш госпиталь должны пожаловать высокие гости.
Я встрепенулся от слова “с сестричкой” и на моём лице проскочила улыбка, которую Ольга заметила и надула щечки. Ольга младшая сестра Анастасии Фёдоровой. Обе они служат в госпитале сёстрами милосердия. Ольга - девица девятнадцати лет, пышногрудая не менее 170-и сантиметров росту, смахивает на киноактрису Ольгу Кабо из моего времени, в этом же юном возрасте. Если взять, да одеть их одинаково, да поставить рядом, будут сёстры-близняшки, только глаза разные. У здешней Ольги они зелёные, как когда-то говорили - колдовские глаза. А у Ольги из моего времени они карие.
Зеленоглазых в средние века не случайно обвиняли в колдовстве. Эти люди настораживали, вызывали подозрение, поскольку зеленый цвет глаз встречается крайне редко. Но если вам все-таки довелось встретить зеленоглазого, знайте: перед вами решительная, волевая личность, та, которая идет к своей цели даже по головам других. Этот человек негибкий в общении, вероятно, потому, что ему не хватает воображения. Упрямый, несговорчивый, а иногда и несдержанный в проявлении чувств. А кроме того, лукавый и способный меняться так же быстро, как его глаза, которые при солнечном свете напоминают зелень листвы, при свете луны становятся голубыми, а при искусственном освещении серыми. Но у зеленоглазых, есть и достоинства - они очень верны и надёжны.
Анастасия, на шесть лет старше своей сестры. Вот её-то я первую и увидел, когда пришел в сознание. Она сидела около моей кровати с головы до ног вся в белом, как какой-то ангел, только без крыльев за спиной. На её выпирающей груди был изображён большой красный крест. Тут же рядом стоял Качалов, что-то ей рассказывал. Тогда я ещё не соображал, где нахожусь, и что тут делает женщина возле моей постели. Ведь женщинам не место на корабле. Я ещё не мог понять, что нахожусь не в каюте линкора, а в госпитале и прошло всего несколько часов, как из моей груди вытащили две пули. Я хотел что-то этакое сказать на счет её и обругать своего верного вестового, но из горла прозвучал только слабый стон. Она тут же подскочила ко мне и протёрла влажным полотенцем губы, а потом дала несколько ложечек воды, после чего я опять провалился в забытье, но запомнил её глаза. Когда я очнулся в следующий раз, она опять была тут, я попросил уже сам попить.
Я окунулся воспоминания двух недельной давности, по какой причине я тут оказался. Как вы поняли, это случилось две недели назад.
Тральщики ещё вчера закончили расчищать от мин фарватер. Им пришлось несколько раз пройтись по проливу, туда и обратно, чтобы уж наверняка уничтожить все мины. В это самое время, на кораблях эскадры, экипажи пытались устранить своими силами полученные в бою повреждения, чтобы корабли могли дойти до главной базы флота. И не только дойти, но и в случае чего и постоять за себя при встрече с равносильным противником. Утром я получил радиограмму от командующего. В ней сообщалось: что из Гельсингфорса вышел контр-адмирал Максимов с двумя линкорами, крейсером “Рюрик” и дивизионом старых эсминцев. Также вместе с Максимовым, в этом переходе участвовал линейный корабль “Павел I”. Нет, его послали не для усиления эскадры Максимова, его наоборот охраняли дредноуты, так как он шёл в Рижский залив на замену сильно повреждённой “Славе”. Нам надлежало быть готовым к выходу, по мере подхода кораблей контр-адмирала Максимова. Этот отряд кораблей должен был прикрыть наш переход до главной базы. В 11.00 первыми по протраленному фарватеру прошли “Новик” и “Победитель”, в их задачу входило, пройти несколько вперёд, глянуть, нет ли где-то там за горизонтом противника. Следом за эсминцами двинулся Вердеревский с крейсерами, так, на всякий случай. Если что, то он должен поддержать эсминцы огнем. Сборная пятёрка более-менее целых эсминцев из дивизионов Паттона и Вилькена, потянулась следом за крейсерами - их задача защита выхода из фарватера от подводных лодок противника, если они вдруг тут появятся. Остальные наши эсминцы, что получили серьёзные повреждения в бою, были отправлены коротким и безопасным путем через Моонзунд, кто в Ревель, кто в Гельсингфорс. На эти же эсминцы мы передали большинство раненых с наших кораблей. Они должны доставить всех пострадавших в госпиталя Ревеля и Гельсингфорса. Мы бы и остальные эсминцы могли отправить этим же путём, но нас-то должен кто-то охранять. За пятёркой эсминцев медленно двинулся по фарватеру “Петропавловск”, ведя за собой два броненосных крейсера.
Мы уходили из залива, а нас провожали корабли из состава морских сил Рижского залива и минной дивизии. Это они две недели сдерживали врага, во много раз превосходившие их по силе. Несколько кораблей было потеряно, половина нуждалась в серьёзном ремонте, остальная в среднем. Но главное, залив остался за нами. Германский флот ушел, понеся большие потери, так и не выполнив до конца своей задачи. Оставил в заливе после себя остовы своих и российских кораблей. Можно было и сейчас видеть в некоторых местах Рижского залива, торчавшие мачты потопленных германских и русских кораблей и судов. Основная часть всех погибших кораблей приходилась на Ирбенский пролив, и подступы к нему с обеих сторон. Это торчали мачты только тех, кто затонул на мелководье и на ровном киле. Своих кораблей немец потерял гораздо больше, но и сам германский флот во много раз больше русского. Да, за эти последние два месяца боев на море, германский флот понес ощутимые потери, он всё ещё превосходил нас в несколько раз по силе. А имея такую развитую промышленность, он мог строить корабли быстрей, чем мы, но и он не смог до конца войны в полном объёме восполнить такие потери, что понёс за два месяца на Балтике. Хотя помню из того будущего что я знал, германский флот с 15-о года пополнился двумя линейными крейсерами и двумя линкорами. Которые, своей мощью, превосходили ту четвёрку линкоров, что потеряли в Рижском заливе. Как будет в этой реальности, я не знаю. Также я знал, что наш Балтийский флот, до конца войны от промышленности ни одного тяжелого корабля не получил, возможно и тут не получит.
Кроме того нами оставлен сидящий на мели возле острова Руно полуразрушенный линейный корабль “Полтава”. И судьба корабля пока неизвестна, смогут восстановить или используют его вооружение и механизмы для других целей.
Немцы, как и мы, оставляли в заливе сильно поврежденный линкор, флагман вице-адмирала Шмидта “Вестфален”. Сейчас он находился у мыса Домеснес, выбросившись на мель у занятого немцами Курляндского побережья. А вот тут у нас есть шанс восполнить наши потери в крупных кораблях, за счёт кораблей германского флота.