Чтение онлайн

Я уж с большим нетерпением ждал, когда выйду из госпиталя, чтобы встретится с нужными людьми. А тут мне повезло, как-то в двадцатых числах сентября я узнал, что в Ревель прибывает командующий флотом и он обязательно будет у Генерал-губернатора Эстляндии и Лифляндии вице-адмирала Герасимова. Я решил с ним встретиться и поговорить. Просить его приехать в госпиталь я не захотел. Поступил я по другому, послал Качалова к дому Герасимова, сторожить когда там появится командующий, чтобы после появления последнего сразу летел ко мне в Госпиталь. Дав Качалову деньги на пролётку, с таким расчетом чтобы он держал её при себе, а не искать когда понадобится на обратный путь. И предупредил, чтобы нашел с мягким рессорным ходом, так как мне придется полчаса трястись на ней по булыжникам до дома вице-адмирала.

Всё так и вышло, как и рассчитывал, я прибыл в особняк к Герасимову, когда Канин был ещё там.

Генерал-губернатора принял сразу, как только ему доложили обо мне.

Ваше превосходительство, разрешите.

Михаил Коронатович! Проходи. Не ожидал, что вот так скоро будешь бегать по городу, а всего две недели назад были прикованы к кровати. Я рад за вас, что так быстро идете на поправку.

Спасибо Ваше превосходительство. Да наши врачи постарались, дырки залатали, теперь я похож на старый баркас, которому приклепали две заплаты на корпус, чтобы не сразу затонул в свежую погоду.

– Да какой ты у нас баркас, ты у нас “броненосец”. Тебя не так просто потопить. Тем более двумя маленькими пулями.

Да его двенадцатидюймовым не потопить - вставил свою реплику командующий, подходя ко мне и пожимает руку. Поздравляю тебя ещё раз за твою победу, а то, вот так лично поздравить у меня не получалось. А все же, как твоё самочувствие, как раны, несильно беспокоят. Да пока сюда добирался, всю дорогу матерился, хотя пролётка была на рессорном ходу. Мне бы пешочком было сподручнее, и менее болезней, да боялся, что не застану вас на месте.

Ну, не чё - не чё, вот ещё пару неделек полежишь, а там съездишь на воды. Я приказ о твоей временной отставке по болезни подготовлю. Я думаю после двух месяцев на Кавказских водах, раны окончательно затянутся, там же наберешься сил, так что поезжай на юг - посоветовал командующий. А тут и море замерзнет, так что, до весны ты можешь быть свободен. Раньше апреля месяца, боевые действия не начнутся. Вот тогда-то ты нам и будешь нужен.

– Я воспользуюсь вашим советом, Ваше превосходительство, но я не за этим к вам пожаловал.

Так у тебя что-то конкретное и опять какие-то твои задумки.

Василий Александрович, Михаил Коронатович да вы хоть присядьте, что так и будете обсуждать свои планы стоя - предложил хозяин дома. Я сейчас распоряжусь на счет чая, или кто-то желает что по крепче.

Александр Михайлович, если можно шкалик коньячку, Шустовского - попросил я.

Герасимов посмотрел на Канина, что он скажет. Адмирал махнул рукой, что ж и ему тоже в таком случае не помешает одна стопка. Мы расположились за столом, и пока хозяин отдавал распоряжения, я задал вопрос командующему.

Ваше превосходительство, у вас какие-либо планы на затонувшие в Рижском заливе корабли противника выработаны, или пока нет. Некоторые затонули в относительно мелком месте. Да и наши корабли там есть, но меньше. И что собираетесь предпринять по отношении “Полтавы”.

– А у вас Михаил Коронатович, есть конкретные предложения, раз спрашиваете об этом.

– Да, кое-какие мысли есть.

– И что вы предлагаете по этому поводу? не просветите?

Канин начал, нервно, но негромко постукивать пальцем по столу, как радист на ключе. Не любил он, когда ему начинают указывать.

– Я право не знаю, возможно, наши взгляды совпадают во всём. Я предлагаю по мере сил поднять два немецких турбинных крейсера, затонувшие на двадцатиметровой глубине. Есть там и несколько эсминцев, которые можно восстановить после поднятия, как и несколько более мелких судов, которые лежат на глубинах от пятнадцати до тридцати пяти метров. Нам не помешает пополнения для флота. На Черном море, турка подняли и ввели в строй, так он просто ржавое корыто, по сравнению с теми, что у нас в заливе.

– Да, мы такой вопрос уже обсуждали, и приняли решение о поднятии одного крейсера затонувшего в 11-и милях от Курляндского побережья. Вот только он затонул на вдвое большой глубине, чем турок на Черном море. Да и близость побережья занятого противником, это тоже создает определённые трудности в исполнении этого замысла. Со вторым ещё больше проблем он лежит в каких-то 6-и милях от берега, а это сопряжено с риском, быть обстрелянными во время судоподъемных работ полевой артиллерией противника. Вот этот второй крейсер затонул всего на пятнадцатиметровой глубине. И его подъем менее затратный, но пока не очистим побережье, мы его поднять не сможем. Нам этого противник сделать не позволит. По этой же причине и с немецкими линкорами у нас тот же расклад. Один затонул в паре миль от берега занятого противником, а другой выбросился на мель возле этого берега. Пока мы не очистим побережье от германцев, о захвате линкоров нечего и думать.

– Но у нас есть ещё один, “Рейнланд”, уничтоженный “Полтавой”. Он далеко от берега. Хотя там, на дне от него только груда железа осталась, После того как произошел взрыв погребов на его борту. Насчет его подъёма я не настаиваю, его можно и после войны поднять в виде металлолома. Но я предлагаю поднять орудийные башни, и не только с линкора, но и с затонувших броненосцев.

Эти башни можно установить на береговых батареях, или построить несколько мониторов с малой осадкой для поддержки приморских флангов сухопутных войск со стороны моря. Скорость им большая не нужна, я думаю в приделах 12-15-и узлов им вполне хватит, и осадка не более 4.5 метра. Но хорошо прикрытых бронёй от огня полевой артиллерии до 152-мм, или от корабельных орудий до 120-мм.

– Михаил Коронатович, вы и сами неплохо осведомлены о возможностях нашей судостроительной промышленности и представляете, сколько времени нам придется ждать этих самых мониторов

– Допустим, что они не успеют поспеть до конца этой войны, так в будущем пригодятся. Да просто, что-то поднятое из воды с кораблей противника, это уже удар по самолюбию германцев, а ввод любого корабля, а чем он больше - это падение престижа германцев в глазах мировой общественности и наоборот, подъем России.