Инфернальная команда
Шрифт:
Простодушный Гвенлин уже открыл рот, чтобы похвастаться перед чародеем своим подвигом, но Шмультик дернул товарища за полу куртки и вновь перехватил инициативу:
— Много будешь знать, скоро состаришься, а состаришься, начнешь искать эликсир молодости и помрешь также бесславно, как твой корефан Моргелан. Так что топай отсюда подобру-поздорову, пока тебя от нас отделяет непреодолимая преграда и приготовься, ровно через сутки с тобой и твоей бандой произойдет то же самое, что случилось со Зверями.
После столь оскорбительных для уха человека, уважающего себя и уважаемого другими, выпадов, Остин резко развернулся и покинул отнесшуюся столь неуважительно к его почтенной особе компанию двух потенциальных мертвецов. Конечно же, колдуну очень хотелось узнать, каким образом двум придуркам, один из которых — обыкновенный сельский увалень, другой — ушлый цыган, по всей видимости, изгнанный из родного табора за какую-нибудь провинность, удалось так ловко завалить парочку столь грозных тварей, но задетая за живое гордость не позволила ему вступить в дальнейшие переговоры с дерзкими наглецами.
Когда чародей удалился на почтительное расстояние, Гвенлин начал негромко отчитывать товарища за дерзость, проявленную им в отношении парламентера:
— Шмуль, у тебя что, крыша совсем съехала? Ты хоть понимаешь, что завтра, если мы не договоримся с магом, эти звери под командой герцогского недоросля нас с тобой в клочья порвут?…
— Так уж и порвут? — Ехидно оскалился в фиксатой улыбочке демон. — Не боить, паря, Бог не выдаст — свинья не съест.
— Какая свинья, какой бог? Все мудришь адское отродье.
— И ничего я не мудрю! — обиделся Шмультик. — Так говорят там, где я провел семь десятилетий в тех случаях, когда кроме как на Господа нашего ни на кого надежды нет, а свинья тут вообще сбоку припека. С таким же успехом можно сказать: волк не съест, тигр или, к примеру, гиппопотам.
— Согласен, что кроме как свиньями тех парней внизу не назовешь, а особенно одного визгливого малолетку, что науськивал на нас с тобой своих сатрапов.
— Нет, Гвен, юный герцог вовсе не поросенок, а самый настоящий козел, наверное, такой же, как и его сиятельный папашка…
— Господь с ними. — Махнул рукой Гвенлин. — Пусть они там в своем узком семейном кругу разбираются, кто из них козел, а кто свинья. Ты лучше мне ответь, что мы будем делать, когда завтра после морозной бессонной ночи огненная завеса сползет и в пещеру ворвется толпа злющих продрогших до костей мужиков с мечами наперевес?…
— Вот об этом мне и хотелось бы с тобой поговорить, — с видом заговорщика прошептал на ухо товарищу демон. — Только сначала пройдем в конец пещеры, там имеется небольшой аппендикс — вполне подходящий для беседы с глазу на глаз.
Прежде чем отправиться в указанное демоном место Гвенлин порылся в своей котомке и вытащил оттуда парочку толстых стеариновых свечей. Он намеревался использовать их по назначению, поскольку в отличие от своего инфернального друга в темноте не видел и в потемках сидеть не собирался. Когда свечи были зажжены, юноша получил возможность окинуть взглядом «аппендикс». Это было полуовальное помещение длиной шагов двадцати и шириной не более десятка. Своды пещеры опускались здесь значительно ниже, чем в главном зале, но вполне позволяли ходить в полный рост, не пригибаясь, даже рослому Гвенлину.
— А теперь выкладывай, что ты хочешь мне сказать. Здесь нас никто не подслушает.
— Гвен, я тут ночью сидел у костра, от нечего делать думал, как нам сократить путь до Майрана, и под самое утро в голову мне пришла одна, не побоюсь этого слова, гениальная идея. Я хотел с тобой ею поделиться за завтраком, но видишь, как все неудачно получилось… Короче, нам нет необходимости топать в Ошен или еще какой-нибудь вонючий Задрипинск, громко именуемый местным пиплом «столицей», мы можем прямо отсюда совершить путешествие если не прямиком в Майран, но в Кангур — это уж точно…
Гвенлин почему-то сразу же поверил своему другу по одной простой причине — ему очень хотелось жить и он, скорее всего, был готов уверовать в невероятное, но спасительное чудо, чем принять безоговорочно факт своей неминуемой смерти. Однако дух противоречия, свойственный всем неисправимым реалистам, к коим причислял себя молодой человек, все-таки подло дернул его за язык и вместо того, чтобы с места в карьер пуститься вприсядку от радости, он ехидно поинтересовался:
— Ты чего, всего за одну ночь освоил магию переноса и теперь можешь сам без посторонней помощи отправить нас куда угодно?
— Да что ты, Гвен! Я же тебе уже говорил, что транспортная магия может быть доступна лишь демону третьего уровня посвящения или выше. Нет, стать адептом третьего круга за одну ночь я сумел бы лишь в том случае, если бы Аданаизио, Вельзевул, Сатан или кто-то еще из посвященных высшего уровня собрались отправиться в мир иной и назначили Ши-Муль-Алан-д-Тика официальным наследником своих знаний. Уж тогда не в пример некоторым представителям рода людского я бы своего шанса не упустил и не стал бы оскорблять своего благодетеля, обзови тот меня хоть сотню раз придурком, дебилом или распоследним имбецилом. Хотя с какого бодуна кому-нибудь из иерархов Инферналиума пришла бы в голову мысль ни с того, ни с сего осчастливить скромного демона? Я, например, никаких объективных предпосылок для этого не вижу…
— Шмуль, про своих иерархов расскажешь как-нибудь на досуге, а сейчас ближе к теме.
— Хорошо, — сухо ответил демон, явно задетый за живое репликой товарища. — Только смотри, не упади в обморок. Нам с тобой нужно вызвать демона — не ниже третьего уровня посвящения и попросить его доставить нашу компашку в нужное нам место.
Как только до сознания Гвенлина дошло то, что ему только что сообщил инфернальный приятель, он замер в немом изумлении, как видно, оценивая всю красоту и грандиозность его гениального замысла. Так продолжалось не менее пяти минут: юноша таращился на хитроумное исчадие ада, которое, в свою очередь, не мигая, смотрело на человека, пытаясь оценить на глаз, какой эффект вызвали его слова в душе товарища. Наконец Гвен немного пришел в себя и тут же дал высшую оценку идее Шмультика: