Чтение онлайн

– Насчет лизина-то они не беспокоятся, – заверил он Шепарда. – Они боятся, что ФБР наткнется на что-нибудь незаконное в других подразделениях компании.

Шепард слушал очень внимательно. Он уже убедился, что говорить с Уайтекером – все равно что ловить дым голыми руками. У него на все готовы объяснения.

– Хорошо, Марк, если вы хотите, чтобы мы вам поверили, – сказал он, – не скрывайте ничего. Мы дали вам диктофон. Воспользуйтесь им и запишите все эти разговоры.

Наступило молчание.

– Отлично, Брайан, – сдался Уайтекер. – Запишу.{93}

В следующий вторник, 24 ноября, в комнате 545 декейтерского отеля «Холидей-Инн» сидел Уайтекер, а напротив него – Шепард и Везеролл.

Начало встречи не предвещало ничего доброго. Уайтекер признался, что не смог записать никаких разговоров в АДМ. Фудзивару он тоже не записал. Он был в разъездах. После Аризоны он отправился в Лейк-Чарльз, штат Луизиана, чтобы встретиться с Крисом Джонсом и Тимом Холлом, бывшими коллегами из компании «Дегасса», и обсудить новый совместный проект.{94}

Записей не было. Шепард стал расспрашивать Уайтекера о подробностях переговоров между АДМ и другими производителями лизина.

Переговоры действительно велись, сказал Уайтекер, – в Токио, на Мауи, в Мехико и Париже. Но в них не было ничего незаконного. Говорили о ценах и о производстве лизина, но просто чтобы основать отраслевую ассоциацию и расширить рынок лизина, пояснил Уайтекер. Может, дело и дойдет до фиксирования цен, но пока все стараются не переступать закон. Предлагали даже пригласить на переговоры юристов, чтобы уж точно все было тип-топ.

Везеролл, сидя на кровати, внимательно наблюдал за Уайтекером. Он не верил ни единому его слову. Все-то у Уайтекера тип-топ, и все совершенно противоречит тому, что он говорил раньше. А раз Уайтекер уверял, что консультируется с адвокатом, то все, что он говорит теперь, должно свидетельствовать о его невиновности.

Везеролл понимал, что происходит.

«Парень просто повторяет то, чему его научили», – подумал он.{95}

Разговор с агентами продолжался несколько часов, и домой Уайтекер вернулся поздно. Его домашние в последнее время заметили, что с ним творится неладное, – он был рассеян и внимателен к ним менее обычного. Но с женой он говорить не мог: она ясно дала понять, что хочет, чтобы он перешел из АДМ в другую компанию или стал работать с ФБР. Ни то, ни другое не годилось. Но теперь он придумал план выхода из этого положения.

Про себя он улыбался. Перехитрить Шепарда будет нетрудно, и скоро ФБР от него отстанет.

А самое замечательное – никто не догадается о его роли в происходящем, и он был совершенно в этом уверен.

На следующий день Уайтекер позвонил Сиду Халсу из своего кабинета.

– Объем производства на нашем заводе растет, – заявил он. – Поэтому можно больше не удерживать высокий уровень цен. Я даже хочу, чтобы ты их снизил.

Халс почесал в затылке. Совсем недавно Уайтекер жаловался, что для повышения цен приходится нарушать закон, а теперь хочет их снизить. Но Уайтекер сказал, что решение об изменении рыночной стратегии принято на самом высоком уровне. Халс спросил, по какой цене теперь продавать лизин.

– По обстоятельствам, – ответил Уайтекер. – Главное, продавай как можно больше.

Халс предупредил, что это приведет к тотальному падению цен.

– Знаю, – отозвался Уайтекер. – Но наши склады переполнены, и, если мы продадим больше, себестоимость снизится.

– Ладно, – согласился Халс.

Уайтекер положил трубку и улыбнулся. ФБР считает, что он у них в кармане и будет плясать под их дудку. Как бы не так.

Все будет так, как хочу я.

Никто в Декейтере не знал рынок лизина лучше его. Вопрос о ценах на лизин всегда задавали именно Уайтекеру. За ответом на вопрос о том, что делается у японцев, тоже шли к Уайтекеру. И именно Уайтекер решал, что другим следует знать, а что нет.

А о том, что происходит сейчас, им уж точно знать не следует. Он сам, лично станет управлять мировым рынком лизина. По его воле цены начнут падать. Чтобы наводнить рынок своей продукцией, АДМ будет снижать цены всякий раз, когда корейцы или японцы захотят сравняться с ними. Конкуренты ответят увеличением объемов производства и продаж, и гонка неминуемо приведет к краху. Азиаты поддерживают связь с АДМ только через него, и, если будут жаловаться, он все свалит на решение руководства. А если руководство спросит с него, он свалит вину на азиатов. Таким образом, недавняя тенденция к повышению цен прервется, а через несколько недель начнется ценовая война.

Таков был первый этап его плана, и безупречного плана. Из-за разгоревшейся войны ценовой сговор будет невозможен. А если не будет фиксирования цен, то ФБР не нужен никакой свидетель.{96}

Уайтекер был на седьмом небе. Теперь нужно на несколько недель прикинуться невинной овечкой, а потом – свобода!

Примерно через неделю в гостиной Уайтекеров раздался звонок. К телефону подошла Джинджер, но поговорить хотели с ее мужем. Она позвала Марка, он прошел с беспроводной трубкой в столовую и уселся на диван.

– Марк Уайтекер.

– А, мистер Уайтекер! Это мистер Мимото.

Уайтекер заерзал. Он не ожидал звонка из «Адзиномото».

Мимото тем временем продолжал:

– Я хотел поговорить с вами о продажах лизина в Японии.

– Мистер Мимото, я должен попросить у вас прощения. Я не могу сейчас разговаривать с вами – у нас гости. Нельзя ли поговорить в другой раз?

– О да, – отвечал Мимото. – Извините. Мы можем обсудить в другой раз.

Уайтекер пообещал позвонить в более подходящее время, положил трубку и вернулся в гостиную. Джинджер читала, детишки смотрели телевизор.

Гостей не было. И не было никакой вечеринки.

Пусть ФБР слушает сколько хочет. Он только что сделал так, что они все равно ничего не услышат.{97}

30 ноября около шести вечера Байрон Кадмор припарковал свой голубой пикап «шеви сильверадо» недалеко от декейтерского отеля «Холидей-Инн». Взяв лежавший на сиденье портфель, он направился к входу. Шепард ожидал его в вестибюле, сидя в кресле. Они обменялись рукопожатиями, и Шепард сообщил, что все готово. Кадмор кивнул.