Инфракрасный
Шрифт:
Мартин проигнорировал. Видеофон не унимался. Пришлось нажал кнопку. Вспыхнул экранчик и Мартин понял, что не ошибся в худших ожиданиях.
– Я тебя не оторвал? – ласково сощурился дядя.
– Только что вернулся на Землю…
– Значит я – вовремя!
– Ага, – зевнул Мартин.
– Горю желанием обнять дорогого племянника!
Старых родственников надо уважать.
– Давайте завтра…
– Нельзя, племяш! Праздник-то сегодня!
– Ладно, часа через два подъеду…
– Зачем утруждаться, – улыбнулся дядя, – Я уже здесь, внизу…
Отключив видеофон, Мартин чертыхнулся. И принялся пожарными темпами наводить порядок. Едва он успел засунуть книгу чукотских сказок на самый верх шкафа, в дверь требовательно позвонили.
– Сколько же мы с тобой не виделись?! – прочувствованно вздохнул дядя, крепко обнимая племянника.
– Полторы недели, – уточнил Мартин.
– А будто полгода прошло, – развёл руками дядя. И из объёмистого пакета достал не менее объёмистую бутыль. Бутыль была полная. Но без наклейки.
– Водка? – спросил Мартин.
– Обижаешь, племяш. С моей-то печенью… Натуральный самогон.
Мартин вздохнул и отправился на кухню. Когда он опять заглянул в гостиную, дядя держал в руках книгу – разумеется, именно ту.
– “На крыше дома отдыхало стадо тюленей. “Однако, явка провалена,”– понял Штирлиц”…
Дядя захлопнул книгу и укоризненно уставился на племянника:
– Эх молодёжь, молодёжь… Всё легких путей ищите.
Мартин отвёл глаза.
– Скользите по поверхности, не проникая в глубину.
– Это же чуждый разум! Туда не проникнешь…
– А поговорить по душам? Может они бы и сами всё выложили!
– С ключниками? – округлил глаза Мартин.
– Да что ты вообще знаешь про трудности? – неожиданно взорвался дядя, – Попробовал ты во времена СССР съездить в Гвинею и убедить тамошних каннибалов в преимуществах развитого социализма?!
Мартин виновато пожал плечами.
– И как… удалось?
– Ещё бы, – кивнул дядя, – Американцы, вон, до сих пор переубедить не могут!
Старый родственник примирительно улыбнулся:
– Ладно. Наливай.
– Что хоть празднуем?
– Ну, ты даёшь, племяш! Забыть про 611-ю годовщину Грюнвальдской битвы!…
Дальнейшая беседа шла мирно и непринуждённо. Единственные разногласия возникали по технических вопросам. Мартин достал хрустальные рюмки. И тут же узнал, что натуральный неразбавленный самогон полагается пить из гранёных стаканов.
Экзотические ёмкости, в результате долгих поисков, удалось обнаружить в кладовке. Водрузив их на стол, Мартин расслабился, однако ребром встал вопрос о закуске. Дядя, как истинный гурман, отказался закусывать самогон чедером и шпикачками.
К счастью, всё необходимое было у дяди с собой – три банки кильки в томате и два сырка “Дружба”.
Наполнив стаканы до краёв, он провозгласил:
– За встречу!
Последующие тосты вспоминались Мартину смутно. Кажется, пили за героев Грюнвальдской битвы… Что-то насчёт мировой гармонии… Потом за Высший Разум. Ага. За него пили целых два раза.
Дядя время от времени нюхал плавленый сырок и что-то объяснял. Какие-то глубокие философские понятия. Единственное, на что был способен Мартин – кивать и поддакивать.
– … Не ищи лёгких путей, племяш. Иногда надо бросить вызов судьбе…
Потом Мартин очнулся – один в опустелой квартире. С сырком “Дружба” крепко зажатым в кулаке.
Покосился на часы – глубокая ночь.
В голове шумело.
Бутыль исчезла. По-видимому, туда же куда и родственник.
Книга чукотских сказок была на месте.
Мартин добрался до ванной и сунул голову под холодный душ.
Сознание чуть прояснилось. И сразу ожило беспокойство – где дядя? На него это совсем не похоже…
“Надеюсь, я его ничем не обидел?”
Попробовал восстановить в памяти разговор.
Без толку…
Что-то важное было сказано. Но что именно?…
Он отправился на кухню и трясущимися руками нацедил в кружку пол-литра огуречного рассола.
Дзынькнул видеофон. Мартин чуть не выронил банку с огурцами. И бросился в гостиную.
Пять минут спустя, он был уже одет. Стрелки часов ползли медленно, но неотвратимо.
Он успеет. Должен успеть.
Мартин выскочил в прохладу ночной улицы. Ждать такси было некогда. Он оглянулся по сторонам.
И заметил в конце квартала милицейский “уазик”.
Прапорщик и сержант выслушали, не перебивая. Потом прапорщик вздохнул:
– Ну, что оформим клиента?
– Да, ну возиться… Белая горячка – значит, его надо в Кащенко…
Мартин с отчаянием всматривался в их глаза. Равнодушные, пустые. Их интеллект спал. Крепким, беспробудным сном. Неужели тот саратовский психолог был прав?
Драгоценные минуты таяли.
Как разбудить дремлющий разум?
Что заставит огонёк мысли вспыхнуть в их извилинах?
И Мартина вдруг осенило.
Он полез в карман. Милиционеры уставились на бумажку в его руках.
Он с радостью заметил, как всё ярче разгораются в их глазах пытливые искорки.
И тогда Мартин достал ещё одну, такую же… Простую зелёную бумажку с надписью “one hundred dollars”…
Распугивая машины мигалкой, “уазик” как комета пронёсся по ночному городу. Тормознул у ограждения Станции.
Мартин открыл дверцу.
– Не робей, парень. Мысленно мы с тобой, – напутствовал его сержант.