Инициатор
Шрифт:
– Может статься, что от моего освобождения мир станет светлее и чище… Возможно, всё измениться настолько, что люди перестанут умирать, а мёртвые восстанут из могил, возвращаясь к родным и близким. Вероятно, что вся суша станет единым садом Эдема… Люди перестанут восставать брат на брата. Самые страшные хищники будут ластиться у ног и не будут знать иной пищи, чем трава и плоды множественных древ, встающих там, где засуха стягивала и рвала землю…
Он говорил, не открывая глаз, а Алиса стояла, беззащитно подняв плечи. Ей хотелось плакать.
Даниил стискивал кулаки, щурился, и губы не могли сойтись на узких зубах нежить.
– Да… - задумчиво продолжал Прото, держась за глаза.
– Может статься, что праведники сойдут на землю с небесного свода и пойдут по городам, проповедуя любовь и веру, и все, до кого они будут касаться, станут безгрешны. И не будет государств, не станет границ, и каждый будет отдавать в мир свой труд, и получать благ по своей нужде… Может статься так.
Он убрал пальцы и посмотрел на йахов снисходительно, словно старый родитель:
– Но только при двух условиях…
– Каких? – они вздрогнули одновременно.
Губы Влада сошлись в единую линию жёсткой строгости:
– Если вы верите во всё это. И если вам хватит на это сил.
И, опершись на подлокотники, медленно, оберегая хрупкое тело, стал подниматься.
Алиса вдохнула, словно глотнула жаркого воздуха пожара. Даниил вздрогнул, зашарив глазами по сторонам, заметался, с нарастающей яростью смотря на дрожащие портьеры, на опускающиеся на колени серые фигуры воинов-стражей.
– Что это значит? – прошептала Алиса, бессильно смотря на Прото.
Истинный йах выходил из-за стола. Высушенный временем, ставший хрупким, словно пересохший лист гербария. Но величественный в каждом движении - несуетном, степенном, зрелом, выверенном тысячелетиями существования.
– Это значит, - Влад снова улыбнулся мирно и покойно: - Что вы пришли. Это значит, что вам вести дальше этот мир. Вести тех, кого вы будете по праву родной крови защищать от врагов и бедствий. Кого вы обережёте от подобных вам и от иных.
– Вести? – Алиса растерянно раскинула руками. – А как же?! Ведь ваше освобождение…
Даниил стиснул зубы и криво усмехнулся, угрюмо следя за Прото:
– Всё просто, Аля. Это не его свобода приносит изменения. Это его смена приносит изменения.
Не торопясь, Влад поощрительно качнул головой:
– Ты станешь хорошим преемником, сын мой. Твоя душа и сознание долго блуждали во тьме, и потому ты сделаешь всё, чтобы не потерять света. А ты, моя милая Аля, - Влад посмотрел на девушку ласково: - Ты смогла сохранить в себе свет, даже научившись бояться и ненавидеть. Значит, ты сумеешь сохранить и дар, которым бог наградил тебя…
Изумлённо вскинувшись, Алиса распахнула губы, выпуская единый вдох – беззвучный, но осязаемый. Прошедший ветром – светлым, ласковым, пряным, - по всей комнате. Прото прикрыл глаза и глубоко вдохнул, ловя цветочный аромат и солнечный свет, и могучую силу звёздного притяжения, и мягкость материнской груди, и серебряную росу на дрожащей паутине, и льдистую кромку ледника…
– Дааа… - выдохнул Прото, с наслаждением смотря поверх ошеломленно застывших йахов. – Дух говорит в тебе. Только Дух так зовёт бога по имени…
Алиса схватилась за горло, стиснула, вздрагивая испуганной мышкой. Хмуро смотря на Прото, Даниил обнял девушку за плечи, делясь силой и уверенностью. Его волосы опустились, а лицо стало вновь человечьим, задумчиво-угрюмым. Но взгляд в тревоге шарил по дрожащим портьерам.
Влад вздохнул:
– Ты научишься говорить, Алиса. Научишься мыслить, как должно. Недаром дух избирается из тех, чьи человеческие знания и силы скудны, но чьё сердце велико. У тебя будет не одно тысячелетие для этого…
– Избирается? – угрюмо переспросил Даниил.
– Бог? – справившись с горлом, произнесла Алиса.
И тут же посмотрели друг на друга. Владиславу отвечать не пришлось. Он молча провёл рукой по волосам – седой пух ломко задребезжал под пальцами и вниз, легко кружась, упали серебристые пылинки. Словно звёзды или снежинки.
– Моё время на исходе, - просто сказал он.
– Я уйду, оставляя вам всё, чем владел по воле всевышнего. Возьмите Церковь мою. Этот камень теперь ваш. С рождением вашего дитя…
Алиса вздрогнула и вцепилась в ладонь Даниила – судорожно, нервно, словно его отнимали. Нахмурившись, бывший бет сжал её плечо. А Прото продолжал, витая взглядом над головами приемников:
– …появится на земле новый Храм, новая вера. Чем она станет – решать вам. И не вам. Ибо ничто на земле не происходит без воли Его. И ничто не происходит без воли нашей. Вам отныне искать согласия меж собой, согласия меж людьми, и согласия с богом. Не обольщайтесь своей высокой миссией… - он опустил взгляд и посмотрел на них прямо: - Она выше, чем может вынести душа…
Алиса смотрела в глаза Влада, не отрываясь. И губы её дрожали. Вместо звуков, вместо слов, лился ветер с ароматом прелых красных листьев в осеннем водоёме, с благоуханием осыпавшихся яблок, оставшихся под холодным дождём несобранными, с запахом состриженных волос, падающих под ноги…
Влад улыбался ей, но она видела не его, а серую дорогу от горизонта до горизонта. И восходящее солнце. И поднятый с дороги камень. И руки, кладущие камень на гору. И камни, ложащиеся выше. И как камни становятся Храмом, оставаясь камнями.