Чтение онлайн

– Где ты была вчера весь день?
– спросила Вероника.

– Именно это я и имела в виду. Креативность. Я просто делала кое-какие заметки для своего рассказа, но внезапно почувствовала себя - не знаю, наверное, - в приподнятом настроении. Я только начала писать. Следующее, что я помню, - это полночь. В итоге я написала весь первый вариант.

– Я сделала несколько набросков, - запинаясь, сказала Вероника.

Две ночи подряд ей снилась огненная фигура, и она была полна решимости передать то настроение, которое она вызывала, те эмоции, которые вызывала эта фигура. Страсть - чистая, неподдельная. На самом деле, именно эта фигура из пламени спасла ее от кошмара с Джеком. Она не смогла сказать Джинни и Эми, что те последние крики, когда фигура коснулась ее, были криками не ужаса, а экстаза. Теперь, как художница, она чувствовала потребность перенести этот экстаз на холст. Но как?

"Экстаз пламени", - подумала она.

Проект привел ее в восторг. Так почему же она не могла начать?

Она решила, что поговорит об этом с Хороносом.

– Я не голодна, - пожаловалась Эми Вандерстин.

Она резко встала и сбросила махровый халат. Белое бикини на фоне ее белой кожи придавало ей вид обнаженной. Она тут же нырнула в бассейн. Ее поглотили крошечные брызги.

– Сука, - пробормотала Джинни.

– Прошлой ночью она употребляла кокаин, - вспоминает Вероника.

– Я делала это несколько раз несколько лет назад, пока студент-медик, с которым я встречалась, не показал мне все эти научные статьи на эту тему. Длительное использование приводит к ослаблению сексуального влечения, иногда навсегда. Если и есть что-то, без чего я не могу жить, так это мое сексуальное влечение.

– Она сказала, что дом принадлежит не Хороносу, а его другу. О, и она сказала, что он из Югославии.

Джинни усмехнулась.

– Интересно, как он не повесился от разговора с ней?

– Я серьезно. Тебе не кажется, что все это немного забавно?

– Забавно, в каком смысле?

– Я не знаю. Он приглашает нас на этот отдых, но мы его почти не видим. Вчера он и двое его приятелей уехали "по делам". Они вернулись только после полуночи. Дела продолжались до полуночи? Тебе не кажется это странным?

– Нет. Он чудак.

– А где он спит?
– продолжила Вероника.
– Я насчитала всего пять спален. Я, ты, Эми, Марзен и Жиль.

– О-о-о, какая интрига, - передразнила Джинни.
– Пять спален, шесть человек. Я могла бы написать бестселлер. Тебе не приходило в голову, что это очень большой дом и в нем, вероятно, есть и другие спальни? Или ты думаешь, что Хоронос спит в гробу?

– Заткнись, Джинни, - посоветовала Вероника.

– Ты просто расстроена, потому что у тебя ничего не получается с работой. Со мной такое случается постоянно. У меня наступает заторможенность, и мои мысли блуждают. Но лучший способ справиться с творческим блоком - это найти выход из него. Забудь о вещах, которые не имеют значения. Ради бога, забудь о спальнях. Просто приступай к работе.

Вероника не знала, злиться ей или уступать. Джинни, вероятно, была права.

– А теперь, когда я это сказала, - добавила Джинни, вытирая рот салфеткой, - мне пора возвращаться к своей пишущей машинке.

– Как у вас с Жилем дела?

Джинни пожала плечами.

– Я его не видела. И это хорошо, потому что я сейчас слишком занята своей работой.

– Слишком занята?
– теперь Вероника могла бы рассмеяться.
– Вчера ты сказала, что, возможно, влюблена в этого парня. Сегодня ты слишком занята?

– Искусство - это предел тщеславия, Верн. Когда люди становятся для тебя важнее, чем то, что ты создаешь, ты притворяешься.

Вероника сверкнула глазами.

– Позже, детка, - сказала Джинни и ушла.

От этого впечатления она вся закипела. Еще больше чувства вины? Еще больше ревности? Джинни контролировала свою творческую жизнь. Вероника внезапно перестала.

"Почему?
– она задавала себе вопросы.
– Правда ли, что эгоизм - необходимое условие истинного искусства?"

– Эй, Эми, - внезапно окликнула она.
– Можно тебя кое о чем спросить?

Мокрая серебристая голова Эми Вандерстин показалась в воде. Она плыла, беспомощно гребя по-собачьи. Именно так она выглядела в тот момент - тощая мокрая псина в воде.

– Конечно, милая.

– Является ли эгоизм необходимым условием для настоящего искусства?

Эми встала на нижнюю ступень. Мокрый топ бикини обтягивал ее маленькие груди, как ткань, обнажая темные, сморщенные соски.

– Дорогая, позволь мне кое-что тебе сказать. Истинное искусство - это эгоизм.

– Это самое эгоистичное дерьмо, которое я когда-либо слышала, - парировала Вероника.

– Конечно, это так, - Эми Вандерстин улыбнулась, как кошка, стоя по пояс в воде.
– И это моя точка зрения. Либо ты настоящий художник с настоящей творческой направленностью, либо ты подделка.

Затуманенный взгляд Вероники пытался отвести в сторону, но не мог. Она не сводила глаз со стройной, ухмыляющейся фигуры в воде.

– Кто ты, Вероника? Настоящая или ненастоящая?

Вероника потопала прочь. Самый страшный вопрос из всех преследовал ее, как стервятник: на кого она больше злилась - на Эми Вандерстин или на саму себя? Ехидная женщина, стоявшая у нее за спиной, начала, смеясь, плавно переплывать бассейн на спине.

"Страсть, - это слово странным образом всплыло в голове Вероники.
– Сердце. Слова Хороноса. Настоящее творчество коренится в сердце".

Она побежала обратно в дом, чтобы поискать Хороноса.

* * *

В голове у Джека зазвонил будильник. Он повернулся и стал шарить по одеялу. Фэй ушла, но ее запах остался на подушке.

Он встал, принял душ и оделся, удивленный и сбитый с толку тем, что у него не было похмелья. Похмелье стало для него чем-то таким, на что он мог положиться - отсутствие похмелья почти заставляло его чувствовать себя чужим. И теперь, когда он вспомнил об этом, он вспомнил, что не пил больше суток.